Книга Чужак и не его Сновидица, страница 50 – Рина Белая

— Все закончилось, профессор. Мы в Обители.

Гэвин окинул кабинет быстрым взглядом, затем попытался сесть и на мгновение зажмурился от боли. Он медленно провел ладонью по лицу, стирая пот, и замер, увидев на пальцах следы крови. Несколько секунд просто смотрел на них, тяжело дыша, а потом перевел взгляд на меня. В этом взгляде не было облегчения – только настороженность и тяжелое, почти болезненное понимание.

— Что с вашими руками? – коротко спросил он.

Я невольно прижала ладони к груди.

— Наставницы наказали, – ответила я, уводя взгляд. – Я… не успела прибрать келью перед обходом.

Гэвин нахмурился.

— Это моя вина, – начал он, но я перебила его:

— Послушайте, сейчас это совсем не важно.

Я подняла на него взгляд, заставляя себя говорить спокойно.

— Ваша семья. Я думаю, они живы. Я могу вывести вашу семью так же, как вывела вас.

На мгновение в кабинете стало так тихо, что я услышала, как бьется мое сердце.

Гэвин замер. Его взгляд изменился – стал острее, почти болезненным. Он смотрел на меня так, будто я произнесла нечто, во что он уже отчаялся поверить. Губы сжались в тонкую линию, словно он из последних сил удерживал в себе и приказ, и просьбу, и почти сорвавшуюся мольбу.

— Я запрещаю вам это делать.

Я моргнула, не сразу поняв смысл его слов.

— Но почему?

Гэвин не ответил. Он поднялся с пола, опираясь сначала на кресло, потом на край стола, и на мгновение застыл, будто комната снова качнулась под ним. Потом дотянулся до графина, налил воду и выпил так жадно, словно только теперь вспомнил, что у него есть тело и это тело едва держится.

Я тоже заставила себя подняться. Ноги дрожали, отяжелевшие руки безвольно повисли вдоль тела, но голос, когда я заговорила, прозвучал неожиданно твердо:

— Я вывела вас. Значит, смогу вывести и ваших близких.

Он резко поставил бокал. Стекло глухо ударилось о дерево.

— Вы хоть понимаете, с кем там придется столкнуться? Они не люди.

Гэвин шагнул ко мне, и я едва удержалась, чтобы не отступить. Его лицо все еще оставалось серым от боли и потери крови, но в глазах вспыхнула почти злая решимость.

— Эти существа… – он оборвал себя и сжал пальцы так, будто удерживал слова силой. – Они не просто убивают, Мирена. Они ломают все, к чему прикасаются. Стены. Память. Человека. Вы думаете, если один раз вышли живой, то сможете повторить это снова?

Я подняла на него взгляд.

— Я не только смогу, но и сделаю это, профессор.

Он замолчал.

После этих слов тишина стала невыносимо тяжелой. Гэвин смотрел на меня так, будто впервые услышал не тихую ученицу с первой парты, а девушку, которая все эти годы прятала от него свой дар.

— Мирена… – выдохнул он, но я остановила его коротким жестом.

— У меня будет к вам просьба.

Я опустила взгляд на свои ладони.

— Никому не рассказывайте о моем даре. Ни ректору. Ни магистрам. Никому. Это единственное, что я прошу взамен.

Он долго смотрел на меня. Слишком долго.

— Вы совершаете ошибку, – произнес он наконец. – Я должен вас остановить, пока не стало слишком поздно.

— Боюсь, вам это уже не по силам, профессор Уолл, – тихо ответила я и только после этого поняла, что должна сказать кое-что еще. Жар мгновенно поднялся к лицу.

— У меня будет… еще одна просьба.

Его брови едва заметно сдвинулись.

— Мирена?

— Спите в одежде, – выпалила я и тут же поняла, что из всех возможных просьб эта прозвучала самой чудовищно неуместной. – То есть… пожалуйста. Не исключено, что мне придется приводить ваших близких сюда, к вам в кабинет. Посреди ночи.