Книга Чужак и не его Сновидица, страница 47 – Рина Белая

Чужак присел передо мной на корточки. Несколько секунд он пугающе спокойно рассматривал мое лицо.

— Почему ты так долго приходишь в себя? – наконец спросил он. – За это время тебя могли убить уже десять раз.

Я с трудом сглотнула.

— Время для вопросов закончилось, – ответила я, поднимая на него взгляд. – Отведи меня к профессору. Немедленно.

Он коротко кивнул, будто принимая мои условия. А в следующую секунду я ахнула от неожиданности: чужак легко, словно я ничего не весила, подхватил меня на руки и быстро поднялся по лестнице. Я машинально вцепилась в его плечи. Под пальцами перекатывались горячие напряженные мышцы. Я хотела возмутиться, но тут же поймала себя на мысли, спорить не имело смысла – это действительно был самый быстрый способ добраться до профессора.

На втором этаже чужак ногой толкнул дверь и вошел внутрь. Только тогда осторожно опустил меня на пол.

В комнате было темно. Я быстро огляделась и зажгла лампу. Теплый дрожащий свет выхватил лежащего на полу профессора Уолла. Он лежал неподвижно, со связанными за спиной руками. На виске запеклась кровь, рубашка была грязной и мятой, а лицо стало серым от потери крови и усталости.

Чужак шагнул вперед и, глядя в темный дверной проем, негромко произнес:

— Клинок.

Над моей головой что-то свистнуло.

Я даже не успела понять, что происходит.

Чужак вскинул руку и на лету перехватил тяжелый клинок за рукоять. Одним быстрым и точным движением разрезал веревки на груди и ногах профессора. Затем освободил его руки.

На пороге стоял тот самый воин, который чуть не пронзил меня болтом в кабинете. Арбалет теперь был опущен. Лицо скрывала тень капюшона, но я все равно чувствовала его взгляд – тяжелый, неподвижный.

— Готово, – сказал чужак, выпрямляясь. – Можешь забирать.

Я не стала терять ни секунды. Опустившись рядом с Гэвином на колени, я обхватила его ослабевшее тело руками и закрыла глаза.

Мир вокруг тут же начал тонуть в густой черноте.

Мархус

Когда темнота окончательно поглотила девушку и профессора, в комнате особняка повисла тишина. Шед, все это время неподвижно стоявший в дверях, наконец вошел внутрь.

Он был выше большинства воинов своего народа и двигался с той опасной точностью, которая бывает у людей, привыкших убивать быстро. Темная дорожная куртка из плотной ткани была расстегнута; поверх груди крест-накрест проходили широкие кожаные ремни. На поясе висели ножны и подсумки, высокие сапоги были покрыты дорожной пылью. Переступив порог, Шед коротким движением откинул капюшон назад, открывая светлые волосы, собранные у затылка кожаным ремнем. Лицо у него было жесткое, с резкими чертами и тяжелым взглядом, в котором нельзя было прочитать эмоции.

В нем вообще было мало «живого» движения. Шед редко улыбался, редко повышал голос и почти никогда не делал лишних жестов.

— Я чуть не убил ее. Только в последний момент заметил отголосок твоей силы, – сказал он, глядя на Мархуса. – Почему не привязал ее кровью?

Тот усмехнулся.

— Я едва не рехнулся, пытаясь провести ее через остальные три этапа, – отозвался Мархус. – А кровь… нет, так близко она бы меня не подпустила.

Шед прищурился, внимательно глядя на Мархуса.

— Она не знает?

— Нет.

— Когда это началось?

Мархус ненадолго замолчал.