Книга Чужак и не его Сновидица, страница 3 – Рина Белая

Я очнулась в своей постели, с резкой болью в голове и кровавым пятном на подушке. После того случая на коже у виска остался тонкий, почти незаметный шрам. А я больше не называла это даром. Даже мысленно. Скорее проклятием.

Поэтому я тянула до последнего. Сидела над книгами, считала удары дождя по стеклу, кусала губы до крови, лишь бы не провалиться туда снова. А утром вставала разбитой, раздражительной и такой же серой, как мокрый камень за окном.

Здесь замечали красивых, знатных или опасно одаренных. А я выглядела просто уставшей. Училась достаточно хорошо, чтобы не давать наставницам повода меня наказывать, – и на этом все. Парни на меня не обращали внимания. Не то чтобы я сильно в этом нуждалась… но иногда мне хотелось, чтобы кто-нибудь крепко обнял меня. Хотелось поцелуя – такого, от которого перехватывает дыхание и мир перестает быть холодным и серым. Хотелось, чтобы кто-то смотрел на меня не как на «девочку из низов», а как на девушку, которую хочется закрыть собой в момент опасности… или хотя бы коснуться ее руки под столом в библиотеке.

Я горько усмехнулась своему отражению. Поцелуи и объятия были для меня такой же недостижимой сказкой, как и драконы.

Я накинула плащ, расправила ворот темно-синего платья, на котором серебряной нитью был вышит главный символ Морвена – семилучевая зарница. Взяла со стола сонник наблюдений – тонкую тетрадь в темной коже, – и вышла из комнаты.

В коридоре уже слышались шаги: воспитанницы спешили на утреннюю службу. Я прижала сонник к груди и направилась к лестнице. Внизу, в главном холле, шумела привычная утренняя суета, наполняя пространство шорохом тяжелой ткани и приглушенным гулом голосов.

Среди толпы я заметила высокого парня с факультета Хранителей Истины – одного из тех, кого в Ильваре знали все – Ивен Арклей. Старая родословная, богатая семья, безупречные манеры и спокойная уверенность человека, которому с детства было обещано блестящее будущее. Поверх формы на нем был накинут темно-бордовый плащ с меховой отделкой на вороте, а серебряная застежка в форме круга, рассеченного молнией, тускло поблескивала в холодном утреннем свете, падавшем из высоких окон холла. Русые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая правильное, слишком красивое лицо с прямым носом и светлыми глазами. Он стоял чуть в стороне от остальных, расслабленно опираясь плечом о каменную колонну, о чем-то негромко разговаривал с друзьями и время от времени улыбался краем губ. Несколько учениц неподалеку украдкой следили за каждым его движением.

Я тоже задержала взгляд на его лице. Этого хватило, чтобы кто-то врезался в меня плечом. Сонник выскользнул из рук и с глухим стуком упал на каменные плиты.

На мгновение взгляд того самого Хранителя скользнул по мне и тут же ушел дальше.

Конечно. Такие, как он, не замечали таких, как я.

— Ох, прости! Задумался и не заметил тебя, – раздался над ухом звонкий голос.

Парень, сбивший меня, ловко поднял тетрадь и протянул мне.

Я машинально отметила темно-зеленую форму Лекаря и отсутствие перчаток на руках. Значит, не из тех, чья сила могла причинить вред случайным прикосновением. И только после подняла взгляд.

Передо мной стоял юноша, который казался полной противоположностью царящему в Ильваре холоду. Растрепанные каштановые волосы, широкая, обезоруживающая улыбка. И удивительно теплые карие глаза, которые смотрели на меня с искренним любопытством. Несколько верхних пуговиц его темно-зеленой рубахи были расстегнуты – в такой час это выглядело почти вызывающе.