Книга Чужак и не его Сновидица, страница 2 – Рина Белая

Со временем страх сменился открытой злобой. По вечерам мальчишки швыряли в стены нашего дома тухлые яйца и камни, а по утрам на дверях чернели охранные знаки, выведенные дегтем. Родители вздрагивали от любого стука в дверь и с каждым днем становились все молчаливее.

Все изменилось после смерти жены каменотеса, чей дом стоял на окраине города. Ночью она проснулась и увидела меня в своей комнате – так потом рассказывал ее муж. Она закричала, попятилась, попыталась выбраться через окно и сорвалась вниз, на мощеные камни двора. Я не помнила той ночи. Только утро: мать сидела за столом с белым лицом, отец молчал, а за дверью уже собирались люди. Я до сих пор не знаю, то ли родители тогда окончательно отчаялись и сами отдали меня, то ли наставницы пришли за мной, услышав о «неправильной» девочке, из-за которой погиб человек.

Так или иначе, той осенью я оказалась в Доме Семи Обетов, где и встретила свой девятый день рождения.

* * *

Замок на мысе Ильвар тянулся вдоль края черной скалы, где камень уходил прямо в море. Башни вырастали из стен, словно продолжение самой скалы – острые, узкие, с редкими теплыми огнями в окнах. Внутренние дворы прятались за арками и переходами, лестницы цеплялись за стены, а дороги поднимались к воротам длинным извилистым подъемом. Ветер с моря приносил соль, дождь почти не прекращался, камень темнел от влаги и блестел, будто его только что вымыли.

Замок выглядел так, словно сошел со страниц старинной легенды. Казалось, над его зубчатыми стенами вот-вот закружат драконы, оглашая окрестности яростным ревом. Но драконы остались в сказках, а Ильвар был настоящим – тяжелым, сырым и пугающе молчаливым.

Это место называли обителью чистоты и веры, хотя для меня оно всегда оставалось просто закрытой школой с суровыми порядками. Здесь обучались дети знатных семей и одаренные вроде меня – те, в ком заметили проблески дара.

Я стояла перед ростовым зеркалом и рассматривала свое отражение. Обычное лицо, темные волосы, кое-как собранные в пучок после очередной бессонной ночи. Карие глаза казались выцветшими, а тени под ними уже не скрывали даже упавшие на лицо пряди.

Я плохо спала. Точнее, почти не спала.

Другие ученицы боялись наказаний, экзаменов или строгих писем от родителей. Я же боялась собственного сна. Стоило мне закрыть глаза и провалиться в темноту, как я могла перейти невидимую границу и очнуться в чужом доме, в чужой комнате. Я не выбирала, куда попаду, и почти никогда не могла остановить начавшееся. Поэтому я научилась жить в постоянном недосыпе. Но даже это помогало плохо. Рано или поздно я все равно проваливалась в глубокий сон, и тогда случались перемещения.

Одно из них я запомнила особенно хорошо. Я оказалась в чужой гостиной. Там было тепло, горел огонь в камине, и в полумраке у стены стояли двое – парень и девушка. Они целовались, не замечая ничего вокруг.

А потом парень открыл глаза.

Сначала он просто замер, глядя прямо на меня, будто не веря увиденному. Девушка что-то тихо рассмеялась, не сразу поняв, что он больше не отвечает. Затем она тоже обернулась – и ее лицо мгновенно побелело.

— Там… призрак, – выдохнула она.

Я не успела ничего сказать.

Парень резко закрыл девушку собой, схватил со стола вазу и швырнул в меня. Уклониться я не сумела – удар пришелся в висок.