Книга Чужак и не его Сновидица, страница 259 – Рина Белая

Шед бросил взгляд на Мархуса.

— Какого хрена сомневаешься? Вытаскивай пару. Побратим подождет, – прохрипел Мархус, напоминая закон, переживший самого Гиштара.

Шед застыл на долю секунды, глядя на своего побратима.

— Свали уже нахрен! Бесит твоя рожа.

Шед больше не колебался. Он отбил летящее в него жало, метнул клинок в одного из бойцов, подхватил Лиллу, закинул ее на плечо и рванул к ближайшей арке. Кто-то попытался преградить ему путь, но Шед снес его плечом и исчез в глубине Обители.

За спиной Мархуса двое бойцов подняли арбалеты. Он с трудом поднял руку и сосредоточился на человеке, приближавшемся к Мирене. Тот споткнулся, схватился за горло и захрипел, однако Мархус не успел осушить его до конца. Сапог ударил демона в лицо. Голову резко отбросило в сторону.

На него навалились сразу трое. Перевернули на живот. Один прижал ботинком поврежденное плечо, и болт под лопаткой вошел глубже. Другой выкрутил руки за спину и стянул запястья жесткими ремнями. На голову набросили плотную ткань.

— Это и есть проводник? – спросил кто-то рядом.

Один из бойцов подошел к Мирене и, судя по звуку, ткнул ее носком ботинка.

— Она без сознания.

— Тащи в машину. Вы двое, найдите громилу. Не сможете взять живым, убейте. Ты найди Стратмора. Старый ублюдок должен ответить за то, что вызвал нас и не сообщил о неназванных. Из-за его молчания мы потеряли целую машину и людей!

— Есть, командир Старрак.

Шаги быстро разошлись в разные стороны. Несколько человек направились к зданию, остальные подхватили Мирену и понесли к машинам. Через несколько мгновений рядом снова раздался низкий голос командира:

— Живой? Идти сможешь?

— Смогу, командир, – выдавил боец. Голос срывался, дыхание сбивалось после каждого слова.

— Тогда вызывай подкрепление. Пусть оцепят Обитель, перекроют ворота и все подземные выходы. Ни одного одаренного наружу не выпускать. И… воды, что ли, выпей.

— Есть.

Двое бойцов подхватили Мархуса под плечи и потащили к машине. Его тело повисло на их руках, тяжелое и совершенно бесполезное. Ноги безвольно волочились по мокрым плитам, колени скребли по камню. При каждом рывке болт раздирал рану, однако боль уже с трудом пробивалась сквозь раскаленную тяжесть, заполнившую мышцы.

У машины бойцы приподняли его и бросили на пол салона. Мархус ударился поврежденным плечом о металл. Боль прострелила грудь насквозь, во рту появился вкус крови. Один из бойцов забрался внутрь, ухватил его за плечи и потащил глубже. Тело тяжело заскользило по металлическому полу.

Охренеть… Последний раз его так безжалостно и, сука, технично поимели, когда Намхуль вонзила ему кинжал в грудь по самую рукоять. Но там, блядь, хотя бы было удовольствие. Темная страсть, жадные и безжалостные ласки, от которых он рычал, чувствуя, как напряжение стягивает низ живота все туже.

А здесь?

Здесь его поимели без всяких предварительных ласк. Лишили силы, обездвижили и бросили мордой в пол. И он ничего не мог с этим сделать.

Он уже успел отвыкнуть от этого мерзкого чувства. Еще бы. За последние несколько сотен лет никто не бросал ему нормального вызова. Владыка Иркалла, перед которым вся Глубина вставала на колени, мог считать достойными противниками разве что собственную скуку и чужую тупость.

Жаль только, что приступы тупости у Анзу случались значительно реже, чем хотелось бы. В последнее столетие он и вовсе предпочитал испытывать терпение Мархуса издалека, прекрасно помня, чем закончились их прежние попытки оспорить его власть в открытом поединке. Мархус превращал его в гербарий и оставлял лежать на камнях, пока в высохшее тело не возвращалось достаточно сил, чтобы отползти. Иногда, ради разнообразия, вешал на стену. Убить Анзу он тоже мог, но тогда в подземельях стало бы совсем скучно. Что до остальных, никто больше не пытался оспаривать его власть.