Книга Чужак и не его Сновидица, страница 261 – Рина Белая

Я вспомнила слова Мезиры, но мысль не успела толком оформиться, как я сама ее оборвала.

Мархус жив.

Я вцепилась в эту мысль и решила держаться за нее до последнего вздоха.

Машина повернула, и в узкой смотровой щели на мгновение показался огромный валун, вросший в землю у самой дороги. За ним тянулся густой лес; между влажными стволами темнели камни и полосы мха. На следующем повороте в щели осталось лишь низкое серое небо. Шум воды усилился, и я поняла, что нас везут вдоль реки.

Снаружи заскрежетали цепи, заработал подъемный механизм, и тяжелая решетка поползла вверх. Машина въехала под каменные своды и остановилась. Один из бойцов поднялся, отодвинул засов и распахнул двери. Меня вытащили наружу. Ноги подогнулись, но конвоир удержал меня за локоть.

Из соседней машины вышел командир. Он был уже немолод, но держался прямо, с военной выправкой. Темные волосы, тронутые сединой, были зачесаны назад и влажно прилипали к вискам. Широкое тяжелое лицо прорезали глубокие складки у рта, а густые усы делали его еще неприятнее.

— Неназванного в лабораторию. Проводника на нижний ярус, – скомандовал он своим бойцам. – Полный отчет через два часа. Последовательность применения средств, результат каждого этапа. Отдельно запишите все наблюдения по неназванным, даже если это всего лишь предположения.

Старрак остановился напротив меня и, глядя прямо в глаза, добавил:

— Теперь у нас есть живой образец, а значит, появился шанс выиграть эту войну. Мы не должны упускать эту возможность.

Меня увели прежде, чем я успела увидеть неназванного. Я до последнего выворачивала шею, пытаясь заглянуть назад, но так и не поняла, кого доставили в лабораторию. Шеда? Мархуса? Насколько тяжело он был ранен?

Коридор нижнего яруса встретил меня холодом и полной тишиной. По обе стороны тянулись узкие камеры. За массивными решетками сидели настолько изможденные люди, что многие почти не походили на живых.

Я запретила себе думать о том, что ждет меня. Все мысли сводились к одному: нужно выяснить, кто из них находится в лаборатории.

Меня втолкнули в камеру и развязали руки. Тяжелая дверь захлопнулась, щелкнул засов. Конвоир остался снаружи. Потирая затекшие запястья, я взглянула на человека в камере по другую сторону широкого прохода. Он прислонился к стене, опустив голову, и даже не пошевелился, хотя наверняка слышал, как меня привели.

Старрак вернулся спустя четверть часа. Вошел в камеру и остановился прямо передо мной.

— Ты весьма основательно испортила мне день, – сказал он. – Сегодня я потерял больше людей, чем за все предыдущие годы службы.

— Неназванный, которого вы пленили… у него был шрам на лице? – осторожно спросила я.

Старрак шагнул вперед так быстро, что я не успела отшатнуться. Его пальцы сомкнулись на моем горле, затылок больно ударился о мокрый камень.

— Здесь вопросы задаю я, – произнес он, почти касаясь моего лица. – Твое дело – отвечать. Поняла?

Я заставила себя кивнуть.

Старрак еще несколько секунд смотрел мне в лицо, затем отпустил и посмотрел в сторону конвоира.

— Знакомься. Якорь. Думаю, объяснять, зачем он здесь, не требуется.

Не требовалось. Я училась в закрытой школе для одаренных и прекрасно знала, что представляют собой якоря. Они могли сознательно подавлять или ослаблять способности других одаренных.