Книга Чужак и не его Сновидица, страница 252 – Рина Белая

— Я тебе не верю.

— Почему?

— Потому что ты ненастоящий…

Его пальцы скользнули к моему затылку, и Мархус мягким, но непреклонным нажимом заставил меня поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. В них горел живой и невероятно опасный огонь. Он неожиданно бережно провел большим пальцем по моим искусанным губам.

— Это тоже нереально?

Он склонился ниже. Его губы коснулись моей пылающей щеки, и он медленно провел языком по влажному следу слезы.

— А это? – шепнул он.

Я закрыла глаза. В следующее мгновение его губы прижались к моим.

Поцелуй накрыл меня с головой. На языке мгновенно отозвался горьковато-соленый вкус собственных слез. Его язык раздвинул мои губы, углубляя поцелуй. Мархус целовал властно, почти жадно, не давая мне перевести дыхание. Галлюцинация не могла быть такой теплой, такой требовательной, такой невыносимо настоящей.

Мархус отстранился не сразу. Его губы еще мгновение касались моих, а потом он повернул голову и мягко, почти по-звериному, потерся щекой о мою.

— Идем со мной, Сновидица.

Я посмотрела на его раскрытую ладонь. Несколько долгих секунд не решалась пошевелиться, а затем все же подняла руку. Пальцы замерли над его ладонью, словно у меня еще оставалась возможность отступить. Я глубоко вдохнула и вложила их в его руку.

Я попыталась подняться с его коленей, но Мархус тут же притянул меня обратно, прижав лицом к своему плечу.

— Э, нет. Туда лучше пока не смотреть.

За его спиной было неестественно тихо. Лишь тогда до меня начал доходить смысл его слов.

— Что ты сделал?

— Освободил нас от лишних ушей, – ответил он после короткой паузы.

Я застыла, уткнувшись носом в жесткую ткань его жилета. Внутри разом поднялось столько противоречивых чувств, что меня затошнило.

Хотелось ударить его в грудь – за эту будничную жестокость, за чужую смерть, которая снова легла на меня. Хотелось снова зайтись беспомощными слезами от абсурда и беспросветности происходящего.

И одновременно – до дрожи в коленях, до судороги в пальцах – хотелось вцепиться в него и снова поцеловать. Потому что этот чудовищный демон оказался единственным во всем мире, кто преодолел полкоролевства и пришел за мной.

Я так и осталась прижатой к его плечу, не понимая, какое из этих безумных желаний сильнее.

— Ты конченый психопат, Мархус… – глухо выдохнула я ему в шею.

Фраза сорвалась чем-то средним между всхлипом и надрывным смехом.

Мархус поднялся первым и тут же шагнул вперед, заслоняя собой тех двоих, которых оставили охранять меня. Я невольно попыталась заглянуть ему за спину, но он сместился вместе со мной, полностью закрывая обзор.

— Идем, – коротко бросил он, разворачивая меня к выходу.

Я старалась ни о чем не думать и просто переставляла ноги. Однако едва мы вышли из Зала Семи Огней во внутренний двор, как я замерла, не в силах сделать следующий шаг.

Все пространство между широкой лестницей и длинным зданием трапезной было заполнено людьми. Воспитанники сидели прямо на мокрых камнях тесно прижавшись друг к другу. Серые, темно-зеленые, бордовые, фиолетовые и черные плащи слились в сплошное темное пятно. Старшие держали возле себя младших, несколько девушек обнимали детей, закрывая их собой. Чуть поодаль расположились преподаватели и наставники. Никто не разговаривал. Лишь изредка по толпе пробегал шепот и тут же затихал.