Книга Чужак и не его Сновидица, страница 204 – Рина Белая

Я так увлеклась хитросплетениями чужих судеб, что напрочь забыла про демона.

Не прошло и получаса, как Мархус вернулся. Переступив порог, он остановился и провел ладонью по светлым, все еще влажным волосам. Из одежды на нем были только свободные черные штаны. На обнаженный торс я благоразумно смотреть не стала – мне совершенно не требовалось знать, насколько тщательно жрицы исполнили мой приказ.

Я отложила книгу и выпрямилась на ложе, незаметно натягивая белую ткань на обнажившееся бедро. Мархус шагнул вперед.

— Сновидица, – протянул он, окидывая ленивым взглядом рассыпавшихся по полу жриц, – надеюсь, летописцы не забудут ночь, когда Золотая цитадель любви впервые в своей истории превратилась в читальню.

Мархус подошел к ложу и сел рядом, так близко, что мне пришлось подобрать подол и немного сдвинуться к краю. Его взгляд скользнул по низкому столику, задержался на фруктах и орехах – и этого оказалось достаточно. Жрицы словно только и ждали безмолвного приказа: перед ним тут же появились рыба, морские гребешки, водоросли, чаши с полупрозрачными шариками, горячий бульон и темная крупа.

Почти одновременно под сводами зазвучала тихая мелодия. Струны перебирали неспешно, вплетая в потрескивание огня мягкий, тягучий ритм. Несколько жриц поднялись и начали танцевать. Их движения были плавными и удивительно ненавязчивыми – насколько вообще мог быть ненавязчивым танец едва прикрытых сетью женских тел. Они не приближались к Мархусу и не пытались поймать его взгляд. Просто двигались между колоннами, изгибаясь в золотых отблесках, словно были частью музыки и самого зала.

Однако Мархус к еде так и не притронулся. Он откинулся на подушки, вытянул ноги и смотрел куда-то поверх танцующих жриц с тем равнодушием, с каким наблюдают за дождем из теплой комнаты. За танцем следила одна я – по крайней мере, до тех пор, пока не заметила жрицу, стоявшую у дальней огненной чаши.

Она смотрела на нетронутые блюда и так крепко сжимала книгу, что пальцы побелели. В моей голове мгновенно щелкнуло.

Дары.

Если Глубинный отвергнет еду, жриц, не сумевших накормить его, тоже казнят?

— Поешь, – тихо сказала я.

Он повернул голову и несколько мгновений молча смотрел на меня.

— Не голоден.

— Ты не имеешь права обрекать их на смерть из-за отсутствия аппетита, – чуть злее произнесла я.

Ближайшая пиала была наполнена мелкими полупрозрачными шариками. Они поблескивали в масле, напоминая россыпь бусин, только мягких и подозрительно склизких. Я уверенно зачерпнула серебряной ложкой немного этой диковины и поднесла прямо к губам Мархуса. Он замер, посмотрел сначала на угощение, затем на меня. Но спорить демон не стал. Лишь слегка наклонился и снял шарики с ложки, не отводя от меня взгляда.

Следом я набрала темных водорослей. Мархус принял и их. Потом настала очередь морского гребешка, а за ним – каких-то тонких, почти прозрачных тварей, свернувшихся на блюде влажным клубком. Последних я подносила ему с особой осторожностью, стараясь не смотреть на ложку.

Да я, кроме речной рыбы, каши и крупы с бульоном, почти никакой другой еды не знала. Половина угощений выглядела так, будто их следовало немедленно утопить обратно, пока они не начали двигаться. Мархус же принимал все из моих рук с невозмутимым спокойствием.