Книга Чужак и не его Сновидица, страница 200 – Рина Белая

— Они устроены так, чтобы показать, что останется от человека, когда исчезнут удобство, безопасность и уверенность в собственных силах. Большего я сказать не могу.

В голосе Ишари не было ни гордости, ни желания меня поразить. Она говорила об этом так же спокойно, как наставницы Обители рассказывали о служении Морвену, и это сходство неприятно царапнуло изнутри.

— А чему их учат последние два года?

Судя по коротким ответам, расспросы ее не радовали, но статус «невесты» вынуждал сохранять вежливость. Я этим бессовестно пользовалась. Так мне удалось выяснить, что к этому времени девушка уже умеет петь, танцевать, играть на струнных инструментах, поддерживать беседу, не выдавая ни смущения, ни усталости. Тогда ее учат превращать все это в искусство близости: успокаивать мужчину, занимать его ум, угадывать настроение и пробуждать желание, даже не касаясь.

— Мы изучаем мужское тело, учимся дарить наслаждение и принимать его. Прошедшие последнее посвящение получают свое плетение и переводятся в цитадель.

Услышанное впечатляло. И все же перед глазами невольно всплыли девушки в одинаковых металлических сетях, которых я видела в купальне. За каждой из них однажды должен был прийти мужчина. И он мог оказаться вовсе не благородным героем из старых песен. Мог быть жестоким и самовлюбленным, с грубыми руками и слюнявыми губами. И тогда жрице пришлось бы делить постель с тем, кто видел в ней лишь дорогую награду, не считаясь ни с ее желаниями, ни с чувствами.

— Несчастные… – выдохнула я, не сумев сдержаться.

Ишари остановилась.

Она сделала это настолько резко, что металлические нити на ее теле коротко звякнули и тут же затихли. Жрица повернулась ко мне. В ее темных глазах не было гнева, к которому я привыкла у монастырских наставниц. Только холодная сдержанность.

— Почему вы считаете нас несчастными, Сновидица? – спросила она.

— Потому что вас забирают из дома в пять лет, а потом годами готовят к тому, что однажды сюда войдет незнакомец, выберет вас, пройдет положенные испытания и получит право забрать вас с собой. Никого не волнует, захотите ли вы его прикосновений, сможете ли смотреть на него без отвращения и не превратится ли каждая ночь рядом с ним в пытку. И вы правда не видите в этом ничего чудовищного? – спросила я, уже не в силах скрывать отвращение.

Жрица едва заметно склонила голову, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— В ваших словах есть доля правды, Сновидица, – спокойно произнесла Ишари. – Но вы смешиваете смертных мужчин и Глубинных. Способность смертного пройти испытания говорит о его уме, силе и воле. Но ничего не говорит о его чести. Бывали жрицы, которым доставался тот, кого они не могли ни полюбить, ни принять. И тем печальнее, что теперь подобное случается все чаще.

Я не ожидала от нее такого ответа и невольно замолчала.

— Но вы забываете: Золотая цитадель создавалась не для смертных, – продолжила Ишари. – Изначально сюда приходили только Глубинные, и жрицы встречали их нагими. Все изменилось, когда один из смертных пожелал забрать жрицу. Глубинный назначил ему испытание. Тот не справился, и демон лично казнил его во дворе. После этого жриц облачили в сети. Для смертных они стали знаком того, что одного желания недостаточно: право на жрицу еще предстояло заслужить, поставив на кон собственную жизнь.