Книга Чужак и не его Сновидица, страница 13 – Рина Белая

— Избыток деталей часто служит лишь ширмой для сокрытия сути, – сказал он, медленно кивая.

Затем он опустил взгляд на кафедру, аккуратно снял мой лист с общей стопки и положил отдельно, ближе к себе. Кажется, он хотел что-то сказать, но в этот момент пол под ногами странно качнулся.

Я моргнула. Свет из высоких окон расплылся мутным пятном. В ушах зазвенело.

— Мирена?

Его голос донесся до меня словно из-под воды.

От этого у меня перехватило дыхание сильнее, чем от любой похвалы.

Он знает мое имя.

Пол окончательно ушел из-под ног. Я почувствовала, что падаю, но удара о холодные плиты не последовало. Вместо камня меня встретили его руки.

Одна ладонь жестко перехватила меня за талию, вторая – под лопатки, не давая голове откинуться назад. Это было странное, почти пугающее ощущение. Его дыхание оставалось ровным, почти спокойным, но сердце под моей щекой билось быстрее, чем следовало.

Мир дернулся. Гэвин подхватил меня выше, отрывая от пола.

Кафедра, высокие окна – все смазалось в серую полосу. Потом был коридор. Холодный воздух. Быстрые шаги. Я слышала его дыхание у самого уха, чувствовала тонкий запах сандала и дорогого табака, окутывающий меня, и непривычную уверенность его рук, от которой мне вдруг стало одновременно страшно и спокойно.

— Потерпи немного, – негромко сказал он. – Крыло Лекарей уже близко.

Терпеть?

Да я была готова терять сознание каждое утро. Лишь бы снова оказаться в этих руках. Это была моя последняя ясная мысль.

А потом все исчезло.

* * *

Я очнулась от запаха полыни – сухого и горького. Он всегда держался на рукавах магистра Дорна.

Магистр сидел у моей постели, сложив руки на набалдашнике трости. На стенах тускло горели лампы, отбрасывала на его лицо неровный, больничный свет, от которого морщины у глаз и тени под ними казались глубже.

Я осторожно приподнялась на локтях и отодвинулась к стене. Взгляд скользнул к окну, за которым сгущались сумерки, затем – к накидке, небрежно брошенной на спинку кресла, на котором сидел магистр. Первая связная мысль оказалась до боли нелепой: надо было оставить пару булочек в карманах, а не выкладывать все в ящик.

— Пришла в себя, – сказал магистр. – Ты напугала нас, Мира.

— Сколько я проспала?

— Почти весь день.

Он подался вперед, вглядываясь в мое лицо так, словно пытался отыскать на коже следы чужой пыли.

— После обморока что-нибудь было? Образ, звук, чужие стены?

— Нет, – с трудом выдавила я. – Только темнота.

Дорн тяжело выдохнул и откинулся на спинку кресла. Напряжение в его плечах чуть ослабло, но тревога из взгляда не ушла.

— Мира, Мира, Мира… – тихо произнес он. – Что же мне с тобой делать?

— А что говорит лекарь? – осторожно спросила я.

Дорн посмотрел на меня поверх очков. В этом взгляде было слишком много усталого понимания.

— Лекарь говорит, что тебе нужен покой. Горячая еда. И сон…

— Может, стоит так и сделать? – тихо спросила я, глядя на свои бледные руки.

Он долго молчал. Его взгляд ушел к окну, за которым сад медленно тонул в сумерках. В стекле отражалось неподвижное лицо магистра, и на мгновение мне показалось, что он видит не мокрые ветви и серое небо, а нечто совсем иное.

— Ты говоришь так, будто я твой враг, Мира.

— Нет, магистр. Просто иногда мне кажется, что мой дефектный дар для вас важнее моей жизни.