Книга Чужак и не его Сновидица, страница 112 – Рина Белая

Я стиснула монету так сильно, что металл больно врезался в ладонь.

Разумеется, он заметил и это.

— Я мог бы продолжить список, но мы теряем время, – сказал он, остановившись так близко, что мне пришлось поднять голову. – Снимай обувь и открывай портал.

Я молча наклонилась, стянула сапоги и отставила их в сторону. Оставшись босиком у огня, я снова посмотрела на монету с застывшими в поцелуе фигурами. Для перехода этого было слишком мало. Ни места. Ни лиц. Ничего.

— И что я должна с этим делать? – наконец спросила я, поднимая на него взгляд.

Он чуть склонил голову, глядя сверху вниз с той самой пугающей уверенностью, которая никогда не сулила мне ничего хорошего.

— Сможешь представить ее, но только очень большой?

Я нахмурилась, не сразу понимая, о чем вообще речь.

— Насколько большой?

На этот раз угол его рта медленно дрогнул.

— Примерно с шестиэтажное здание.

Несколько секунд я просто смотрела на него. Потом перевела взгляд на монету. Потом снова на него. Это звучало настолько нелепо, что я даже не сразу нашлась с ответом. Ладно еще носить такую монету в кармане – с этим я хотя бы пыталась смириться. Но высечь тот же барельеф размером с целое здание?.. У них там вообще все помешаны на этой демонстративной близости?

Я тут же мысленно оборвала себя. Какая, к наркару, разница. Не мое дело разбираться в чужих вкусах и безумных привычках. Мое дело – открыть переход, пережить это задание и вернуться обратно живой.

Я провела большим пальцем по неровному темному рельефу.

— Значит, с шестиэтажное здание, – тихо повторила я и коротко приказала, протягивая ладонь: – Руку.

Он подчинился без вопросов. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я сразу закрыла глаза, заставляя себя провалиться в привычную темноту перехода. Пространство дрогнуло вокруг нас, спальня Гэвина исчезла, растворившись в вязком мраке, где не существовало ни стен, ни пола, ни камина с его теплом и светом. Только чужое дыхание рядом и холодная монета, впивающаяся в ладонь.

Я попыталась представить чеканку такой, какой видела ее перед собой: застывшие в поцелуе фигуры, изгиб женской шеи под ладонью мужчины, тонкие линии одежды. Ничего. Темнота оставалась мертвой и неподвижной. Тогда я заставила себя увеличить образ. Еще. И еще. Монета росла перед внутренним взглядом, становясь огромной, неправдоподобной, но пространство не отвечало. На мгновение мелькнула мысль – вернуться в спальню и потребовать другое задание. Но это означало еще одну ночь рядом с ним.

С какой-то почти злой яростью я снова вцепилась в образ целующейся парочки.

Наркар с ними.

Я представила, как мы стоим перед гигантским барельефом – крошечные, словно муравьи у подножия стены. В черноте проступили первые контуры, и я с болезненным упрямством удержала их, не давая образу исчезнуть. Пространство словно само подхватило мои мысли, достраивая недостающие линии и формы. Давление ударило по вискам так резко, что я едва удержала равновесие.

А потом под босыми ногами внезапно плеснула ледяная вода.

Нас выбросило в огромный подземный храм. Темная вода широким кольцом уходила вправо вдоль бесконечной стены. По обе стороны от нас поднимались черные скалы, а прямо из камня вырастали длинные золотистые кристаллы, заливая пространство теплым светом. В этом мягком сиянии из стены выступал каменный барельеф.