Книга Чужак и не его Сновидица, страница 100 – Рина Белая

— Знаю, – снова ответила я. – Но остановиться я уже не могу.

Ливия опустила взгляд на мои руки, все еще сжимавшие край бордового плаща. Потом тихо спросила:

— А Гэвин Уолл хотя бы знает?

Я невольно рассмеялась – коротко и совсем безрадостно.

— Наркар, надеюсь, что нет.

Ливия ничего не ответила. Только медленно отвернулась к своему столу и потянулась к маленькой стеклянной баночке с кремом. Она распределяла крем по лицу с той почти болезненной аккуратностью, с какой люди пытаются привести мысли в порядок, пока руки заняты привычным действием.

Я сидела на кровати, все еще сжимая в пальцах край бордового плаща. Теперь, когда я все-таки сказала это вслух, хотелось только одного – провалиться сквозь каменный пол и больше никогда не смотреть Ливии в глаза.

— Кого-нибудь уже удалось вытащить? – спросила она, не глядя на меня.

— Леди Уолл, – ответила я. – И мальчика. Кажется, он сын кухарки. Ему лет семь. Он сильно заболел.

Ливия закрыла баночку и отложила ее на стол.

— Сегодня тоже пойдешь в поместье?

Я машинально кивнула и только через секунду поняла, что она не видит.

— Да, – выдохнула я.

Несколько мгновений Ливия молчала. Потом очень спокойно сказала:

— Возвращайся живой, Мирена.

Я усмехнулась.

— Постараюсь.

Некоторое время я просто сидела на краю кровати, раздумывая. Снимать плащ Ивена не хотелось. Но если я еще могла позволить себе появиться в поместье Уоллов в дорогом сукне, то выполнять поручения чужака в нем точно было нельзя. Что, если во время очередной вылазки меня внезапно выбросит из сна обратно в Обитель? Плащ останется там, в разрушенной усадьбе. И что я тогда скажу Ивену? Как объясню, куда исчезла его вещь с гербом Хранителей? Нет, засыпать в его плаще я не могла.

Я поднялась с кровати и подошла к стулу. Аккуратно сложив плащ Хранителя, я оставила его на сиденье, а следом сняла и свой.

Вернувшись к постели, я забралась под покрывало прямо в обуви и натянула его до самого подбородка. Ливия, уже стоявшая у стола, посмотрела сначала на мои сапоги, потом на меня и лишь покачала головой.

Через минуту она погасила свет. Келью мгновенно затопила ночная темнота; только сквозь заиндевевшее окно пробивался тусклый лунный свет.

Я лежала с открытыми глазами, вглядываясь в серые тени на потолке, и прислушивалась к ровному дыханию Ливии на другой половине комнаты. Сердце постепенно замедляло свой бешеный бег. Разговор, которого я так боялась, оказался не таким страшным. Ливия не побежит к наставницам. Наше хрупкое перемирие устояло.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сознание проваливается в вязкую дымку сна. Моя постыдная влюбленность в профессора Уолла была правдой, и именно поэтому Ливия в нее поверила. А еще она была достаточно безопасной, чтобы спрятать за ней сделку с чужаком. И пока Ливия сочувствовала моей обреченной любви, настоящая, смертельно опасная тайна оставалась в безопасности.

Переход выбросил меня на траву за домом, и первое мгновение я просто сидела, упираясь ладонями в землю и пытаясь понять, где нахожусь. Ночь здесь была теплой. После Ильвара – почти неприлично теплой. Влажная трава липла к пальцам, от земли поднимался густой запах сырости. Голова еще немного гудела после перехода, а в ушах стояли резкие щелчки и странный ритмичный хруст. А совсем рядом звенел… фарфор.