Книга Запретная алхимия, страница 54 – Стейси Макьюэн

— Ты не причинишь мне вреда, Нина Хэрроу, – сказал он не оборачиваясь. – Мы ведь слишком много знаем друг о друге. Не так ли?

В глазах Нины вспыхнул дикий огонек – инстинкт затравленного зверя, готового сорваться на бег. Она все еще была натянутой струной, тело звенело от напряжения. Годы скитаний оставили на ней свой неизгладимый след.

— Ты почти не изменилась, – солгал Патрик легко и привычно. – Разве что вымокла до нитки. Странно, что ты не обрезала волосы. Разве это не первое правило для тех, кто скрывается?

Огонь в ее глазах погас мгновенно, выражение лица стало бесстрастным, как в двенадцать лет, когда она считала его полным идиотом. Взгляд ее метнулся на запад.

— Я бы туда не ходил, – лениво протянул он. – Холмы нашпигованы сюрпризами. Минные поля. Ты когда-нибудь видела, что противопехотная мина делает с человеком? – Он надул щеки, изображая взрыв. – Зрелище не для слабонервных. Разлетается, как гнилой арбуз.

Нина посмотрела на него так, что стало ясно: она видела достаточно разорванных тел. Только война способна научить такому взгляду.

— Вы заминировали подступы к собственному городу? – В ее голосе сквозило отвращение.

— Война, дорогуша. Никогда не знаешь, какая тварь выползет из-за поворота.

Патрик указал туда, где железнодорожные пути, изгибаясь, ныряли в холмы и растворялись в сумерках.

С этой высоты Кентон-Хилл казался игрушечным, едва различимым пятном, тонущим в наступающей ночи. Маленький. Невзрачный. Уязвимый.

Именно таким, должно быть, он и казался ей, чужачке.

Патрик снова повернулся к Нине:

— Идем?

— Когда ты понял, что я чародейка земли?

Она стояла неподвижно, не отводя взгляда, как делали другие. Ее пристальный взор ввинчивался глубоко и цеплялся намертво, и Патрик был этому даже рад – это давало ему право смотреть в ответ.

И он смотрел. Столько, сколько хотел.

Россыпь веснушек, уцелевших под слоем грязи. Больше никакой желтизны в локонах. Волосы поникли от влаги, но все еще вились тугими кольцами цвета чистого золота. Сжатые кулаки. Ноги, что стали длинными и теперь сильно отвлекали. Она обрела формы, стала женщиной.

Но суть осталась прежней. Те же проницательные глаза с ореховыми крапинками в густой тени ресниц. Губы, ставшие полнее, по-прежнему упрямо сжимались в ниточку, когда она хмурилась. И говорила она все так же, словно выплевывала пули, даже если теперь заворачивала их в шелк столичного выговора.

Патрик решил сказать правду.

— Я знал еще в день нашего Распределения.

И это была чистая правда. Как только по поезду поползли слухи, что была отобрана чародейка земли, он понял, что это она.

— Никто ни о чем другом не говорил в поезде домой – девчонка-ремесленница стала искусницей. – Он присвистнул. – Как мы оба знаем, такое случается крайне редко. Причем чародейка земли, не меньше.

Она выдохнула и снова посмотрела на городок внизу.

— И что сказали люди, когда ты все им выложил? Спорю, ты пел как канарейка, да?

Спорить было бессмысленно. Если ей так проще – пусть думает о нем так. Патрик ей позволит.

Он сунул руки в карманы.

— Мало кто воспринимает бредни двенадцатилетнего пацана всерьез.

Нина фыркнула, широко раскрыв глаза.

— Знаешь, первые дни в той Школе я не могла ни есть, ни спать. Тряслась от ужаса, что меня вычислят. Что кто-то проболтается. Но я почему-то никогда не боялась, что это будешь ты.