Книга Запретная алхимия, страница 177 – Стейси Макьюэн

Как быстро он пристрастился слышать, как она выдыхает его имя, звуки ее кульминации, уколы ее ногтей, впивающихся в его спину. Он брал ее снова и снова, восхищаясь множеством изгибов и впадинок ее тела. Он задавался вопросом, почувствует ли он когда-нибудь полное насыщение, или теперь всегда будет ходить с этой тоской, этим знанием всего ее тела и того, как оно ощущается. И если так, то возможно ли теперь вообще чего-то достичь, или она погубила его.

Планы на остаток дня пошли прахом. Дважды Донни стучал в комнату, спрашивая Патрика, и дважды Патрик и Нина игнорировали его.

— Братец, если тебе нужно, чтобы я выломал эту дверь и спас тебя, просто скажи стоп-слово. Чародейка тебя одолела?

— Отвали, Донни, – крикнул Патрик, и Донни захихикал по ту сторону двери.

Нина лежала обнаженная, прижавшись к нему, одна нога переплелась с его, живот прижат к его бедру. Глаза ее были закрыты, но она не спала. Она улыбнулась, когда шаги Донни удалились.

Палец Нины выводил узоры на груди Патрика. Завитки. Лабиринты, возможно. Он никогда не чувствовал себя так умиротворенно.

— Хотела бы я нарисовать тебя, – сонно пробормотала она. – В этот раз у меня бы получилось правильно.

Он нахмурился.

— Ты, должно быть, скучаешь по этому. По искусству, я имею в виду.

Пауза.

— Немного.

— Я найду тебе принадлежности, – тут же сказал он. – Сможешь писать и рисовать, пока пальцы не отвалятся.

— Ужасно щедро с твоей стороны.

— Я намерен удержать тебя здесь любыми средствами, – промурлыкал он, проводя пальцами под ее грудью. Она вздрогнула. – Включая подкуп.

Он почувствовал, как ее тело слегка подалось навстречу его прикосновению. Он быстро учился всем способам заставить его отзываться. Это была самая захватывающая головоломка, с которой он когда-либо сталкивался. Поцелуй под челюстью заставлял ее запрокидывать голову, бедра боялись щекотки, внутренняя их часть была особенно чувствительна – она ахала каждый раз.

Он подозревал, что она метит его так же быстро. Казалось, каждое место, где проходили ее пальцы, обожжено. Ничем не сдерживаемый, он опустил рот к одному дерзкому соску, восхитительно розовому. В паху болезненно и сладко сжалось от ее стона.

Поистине, будь его воля, он мог бы держать ее в заложницах в этой постели вечно, чтобы в любой момент вызывать у нее эти песни.

Ее грудь разрумянилась, живот опускался и поднимался от желания. Она попыталась притянуть его лицо к своему, но он спустился ниже, скользя по всему ее телу, пока ее ноги не поднялись по обе стороны от его головы, и его язык не раздвинул ее.

— Патрик, – хныкала она снова и снова, веки трепетали. Это его любимая картина, решил он. Губы влажные и блестящие, горло открыто, голова откинута назад, щеки порозовели. Взгляд этих ореховых глаз становится необузданным.

Он подвел ее к самому краю, где падение в блаженное небытие казалось неизбежным, а затем смотрел, как она рванулась к нему, заставляя его выпрямиться. Она обхватила ногами его талию и опустилась на его твердую плоть, тут же подхватив ритм, который уже стал интуитивным для них обоих. Он наслаждался тем, как ее тело скользило вверх и вниз по его, как ее прерывистые стоны собирались у него во рту. Он обхватил ее за поясницу и подался вперед, притягивая ее так крепко, как мог, так близко, как мог, и смотрел, как на нее обрушивается восторг.