Книга Запретная алхимия, страница 176 – Стейси Макьюэн

Я встретила его взгляд.

— Коснись меня, – сказала я недрогнувшим голосом и увидела, как его глаза вспыхнули голодом.

И я была уверена, что он видит то же самое во мне – как я дышу слишком быстро, пока он стоит там, слишком далеко, такой убийственно мужественный.

— Где, девочка из Скарри? – промурлыкал он, и эти слова отозвались громом в моей груди. Его пальцы скользнули по впадинке моего живота, и даже это простое прикосновение заставило меня задрожать. – Здесь? – спросил он и внимательно наблюдал за мной, пока его огрубевшая рука спускалась ниже, ниже, к моему лону, дразня пальцами.

Он смотрел, как выгибается моя спина, как открывается мой рот, и это, казалось, высвободило что-то дикое в нем самом. Его рот опустился к моей ключице, затем к груди, губы сомкнулись на вершине. Я простонала его имя.

Я сжала его голову руками и удерживала его там, его пальцы продолжали умело массировать, изучая меня.

— Пожалуйста, – сказала я и выгнулась навстречу давлению его ладони, ища большего, большего, отчаянно нуждаясь в нем.

— Ах, как я надеялся, что ты будешь умолять, именно так, – сказал он прямо в мою кожу, и его ладонь надавила сильнее.

— Патрик!

— И надеялся, что ты будешь так скулить.

Меня била дрожь, ноги тряслись, бедра двигались инстинктивно, требуя еще. Его бархатный голос был для меня наркотиком.

— Знаешь, сколько раз я представлял, как трахаю тебя?

Я забыла, как дышать, как думать. Было только это, только он.

Он направил член внутрь меня, и моя голова откинулась назад, рот открылся.

— Боже правый, – произнес он. Только смотрел он на меня, словно я была каким-то божеством.

На целую вечность я потерялась в этих сокрушительных ощущениях. Дрожь его груди, настойчивая пульсация моих бедер, умоляющих его утолить этот жар. Каждый раз, когда я думала, что это предел, интенсивность возрастала. Каждое движение толкало меня дальше в безумие, заставляя мои ногти впиваться в его плечи. Мое тело двигалось хаотично, голодное, ненасытное.

— Вот так я хочу тебя каждый раз, – сказал он мне, его язык играл с чувствительным местом за моим ухом. – Именно так. Развязной. Дикой.

Мои внутренние стенки сжимались, и я видела, как его лицо исказилось в гримасе агонии, острейшего наслаждения. Он захватил мой рот и прорычал мое имя. И я обратилась в лучи света, в потоки музыки, в дрожь падающих звезд.

Патрик никогда не понимал собственнических наклонностей влюбленных мужчин. Обладать можно золотом, землей, идиумом. Но что-то первобытное, пробирающее до мозга костей, билось о его грудную клетку, когда Нина смотрела на него, и он думал – хоть и знал, что это грубо, – что хочет заявить на нее права.

Он принимал все меры, чтобы отсрочить тот момент, когда им придется покинуть эту комнату. Он приказал принести им еду – фрукты, тосты и выпечку – и наблюдал, как каждая крошка исчезает у нее во рту. Как только ему показалось, что она закончила, он отодвинул поднос и поднял ее к себе на колени, пока она смеялась над его нетерпением.

Он забирал себе столько ее, сколько мог, пока мог, в этом их королевстве размером шесть на девять футов. В конце концов, внешний мир все же хлынет внутрь. Этот момент не застынет навечно. У него был город, о котором нужно заботиться. Это казалось непосильной задачей.