Книга Запретная алхимия, страница 115 – Стейси Макьюэн

Он опустился на колени, переворачивая квадратную тачку на четырех колесах, и принялся привязывать к ней веревку.

— Мог бы и предупредить, что придется лезть в нору, – проворчала я. – Я бы оделась соответственно.

Юбка, напитавшись влагой, тянула к земле. Спина ныла. Белая блузка была безнадежно испорчена.

— Что ж, однажды ты уже скинула юбку прямо передо мной, Нина Хэрроу. Ради бога, можешь повторить.

Я шлепнула его по затылку.

— Ты меня разочаровываешь, – весело отозвался он, не прерывая работы. – Это заслуживало удара кулаком как минимум. Однажды я научу тебя бить как следует.

— Продолжай в том же духе, и я научусь быстрее, чем ты думаешь.

— А, вот и твой скаррийский язычок. – Он затянул узел. – Шипишь, как дикая кошка, загнанная в угол.

Я сглотнула, чувствуя привкус железа во рту, и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Ты, должно быть, самый невыносимый человек из всех, кого я когда-либо встречала.

Он выпрямился, насколько позволял низкий свод.

— Почту за честь. А что насчет Тедди, этого лорденыша? Он-то кто для тебя?

Жажда крови все еще бурлила во мне.

— Твоя полная противоположность.

— До этого я и сам додумался. В первый раз, когда он сюда спустился, он грохнулся в обморок и начал бормотать во сне гимны.

— Он добрый. Умный. Образованный.

— Я не об этом спрашивал, – перебил Патрик. – Я хочу знать, почему он смотрит на тебя, как судья на призовую свинью на ярмарке?

— На свинью?

— На стейк, если тебе так больше нравится. Или на сладкий пирог.

— Я бы предпочла, чтобы меня не сравнивали с едой.

— И все же, – не отступал Патрик, оглядываясь на темные силуэты в туннеле, – могу поспорить, этот мальчик не прочь откусить кусочек.

Я покачала головой. Он делал поспешные выводы.

— Мы были близки, когда учились, но с тех пор не виделись.

Патрик ждал продолжения.

Я вздохнула, сдаваясь:

— Он порвал со мной перед самым выпуском.

Глаза Патрика скользнули к моим губам. Внезапно в тесном туннеле стало нечем дышать. Он оказался слишком близко.

— И ты его любила?

— Да. – Я поежилась от прямоты вопроса.

— А он тебя?

— Я верила, что да.

— И ты все еще его любишь? – спросил он так тихо, что слова почти растворились в темноте.

Его лицо превратилось в маску из теней и света, фонарь очерчивал лишь острые углы. Дыхание сперло, ноги, казалось, вросли в липкую грязь. Почему в темноте все чувства обостряются, а слова становятся тяжелее?

— Не твое дело, кого я люблю, – бросила я в землю, избегая встречаться с пронзительной синевой его глаз.

Кровь закипела.

Тишина. Звуки тонули в горячем влажном воздухе. Патрик ждал целую вечность. Наконец игнорировать его стало невозможно. Я подняла глаза.

— Если тебе все равно, – произнес он тихо, чеканя каждое слово, – я склонен считать это своим делом.

Я снова почувствовала себя двенадцатилетней девочкой во дворе, которой мальчишка-вор сует в карман украденные флаконы.

«У тебя своя голова на плечах, – сказал тот мальчик. – Не позволяй этим ублюдкам забрать ее».

А потом он исчез, растворился в темноте туннеля, оставив меня наедине с эхом своих слов.

Работа была простой и тяжелой. Я должна была пробивать проход вглубь породы. Патрик и Отто – грузить рыхлую землю в тачку и откатывать ее по рельсам к Ганнеру, а затем к Бриггсу, который поднимал груз наверх. Еще один туннель шел под Кентоном, выходя на пустырь, где землю, по словам Бриггса, вываливали с помощью лебедки.