Книга Королевы и монстры. Месть, страница 73 – Джей Ти Джессинжер

— Тут, наверное, пар четыреста очков.

— У тебя склонность к преувеличениям. Тебе об этом говорили?

— Да. В колледже преподавательница по писательскому мастерству очень впечатлялась грандиозности моего языка.

— Уверен, это был не комплимент.

— Я получила за этот курс высший балл.

— Потому что она поняла, что, если завалит тебя, ты снова придешь к ней на курс. Второй раз она бы этого не выдержала. Попробуй выбрать очки. А я пока приготовлю что-нибудь поесть.

Он встает с кровати и продолжает расхаживать по дому, зажигая свечи, пока я подбираю достаточно мощные очки. Кричу ему через несколько комнат:

— Почему у тебя нет электричества?

— У меня есть электричество, –   отвечает он из соседней комнаты. –   Мне просто не нравятся люминесцентные лампочки.

— Тогда покупай светодиодные.

— Такие мне тоже не нравятся.

Похоже, мне повезло, что ему хотя бы нравится водопровод в доме.

— О! Я нашла подходящую пару!

Вернув себе ясность зрения, я пораженно оглядываюсь в доме.

Все стены и пол целиком сделаны из сучковатого отполированного дерева медового цвета. Тяжелые стропила идут через весь потолок. Двери тоже деревянные, как и кровать, на которой я лежу: они похожи на резные. На кровати –  несколько ярких шерстяных одеял и огромная коричневая шкура: подозреваю, какого-то настоящего зверя.

Очень большого зверя. Может, медведя.

Мебель простая, деревенская и тоже похожа на вырезанную вручную. В комнате нет ни компьютера, ни телевизора, ни часов, зато есть книжная полка и камин.

А еще на стене напротив меня висит гигантская лосиная голова и смотрит черными стеклянными глазами. Это пугает до жути.

Мал возвращается в комнату. От его вида мой ужас возрастает.

— О Господи, –   шепчу я, увидев его.

Его лицо покрыто такими же бурыми пятнами и брызгами, как и руки. Сейчас они высохли, но по стекшим на подбородок каплям становится понятно, что когда-то это была жидкость. Ярко-красная жидкость, потемневшая из-за взаимодействия с кислородом.

— Что?

— Ты весь в крови.

Он реагирует на это чудовищное сообщение так, будто услышал мой знак зодиака: с полным безразличием. Затем ставит поднос на прикроватную тумбочку, скидывает тяжелое шерстяное пальто, бросает его на стул, потом снимает черную фирменную кофту и кладет ее на пальто. Он предстает передо мной с голым торсом, а я просто сижу в кровати с открытым ртом и думаю, не перенесла ли я еще и серьезную травму мозга, помимо огнестрельного ранения.

Невозможно, чтобы человек был настолько красив.

Смаргиваю, чтобы прочистить глаза, но передо мной лишь плывут пространства мускулистой плоти, разукрашенные созвездиями татуировок. Его мышечную массу превосходит лишь рост, а рост –  лишь бьющие прямо по мозгам мышцы в виде стрелки, которая спускается от кубиков, будто указывая на достоинство у него между ног.

Он весь забитый, рельефный и в целом очень мужественный.

В исступлении отвожу взгляд.

Я ослепла. Он сжег мои глазные яблоки. Мне больше не доведется увидеть этот свет.

Он садится на край кровати и берет с подноса миску с дымящейся жидкостью, как будто все это вполне естественно. Будто он каждый день расхаживает по дому полуголый с окровавленными руками и лицом.

Что, учитывая специфику его работы, вполне возможно.

— Сделай несколько глубоких вдохов, –   говорит он, помешивая суп в миске. По мне, видимо, заметно, что мой мозг плохо функционирует.