Онлайн книга «Развод. В одном направлении»
|
Я посмотрела на неё. — А если я пока не хочу быть ничьим кейсом? Она удивилась почти искренне. — Почему? Это же поддержит столько женщин. О, конечно. Поддержка женщин в наше время чаще всего выглядит как аккуратно упакованная эксплуатация чужой боли под красивый свет и музыку. — Может быть, когда-нибудь, — сказала я вежливо. — Когда я сама перестану чувствовать себя разваливающимся шкафом. А пока мне бы хотелось прожить свою жизнь, а не монетизировать её. Она улыбнулась той улыбкой, которой обычно улыбаются странным людям, не понимающим очевидной выгоды. На выходе я вздохнула так, будто провела два часа в самолёте без кислорода. — Ну? — спросила Лёка. — Ну, — сказала я, — если когда-нибудь решу стать инфлюенсером, бей меня. — Договорились, — кивнула она. — Но есть и хорошая новость. У меня есть знакомая. Нужен администратор в языковой центр. Там не спрашивают, сколько у тебя было мужей и почему ты не монетизируешь страдание. Им нужен человек, который умеет разговаривать с людьми и не падает в обморок, когда одновременно орут подросток, мама и преподаватель. Я посмотрела на неё. — То есть ровно мой профиль. — Ровно твой профиль. Я пошла. Языковой центр «Лимон и Лайм» оказался неожиданно приятным местом. Светлый холл, яркие стены, подростки в кедах, родители с кофе, доска с расписанием и ощущение, что здесь живут не цифры, а люди. За стойкой сидела девушка с зелёными волосами и видом человека, который умеет пережить любой родительский чат. — Вы Варя? — спросила она. — Ольга Сергеевна вас ждёт. Ольга Сергеевна оказалась женщиной моего возраста или чуть старше, в кроссовках, с собранными волосами и свитером с надписью «Grammar matters». Уже хорошо. — Вы бывшая стюардесса? — спросила она, протягивая руку. — А ещё бывшая жена и почти действующая мать, — ответила я. — Но для работы полезнее первое. Она рассмеялась. — Нам как раз нужен человек, который не пугается чужих эмоций, умеет быстро думать и сохранять лицо, когда всё летит к чертям. После русских туристов и семейной жизни, думаю, наши подростки не покажутся вам концом света. — Надеюсь, — сказала я. Мы говорили недолго, но по делу. Про график. Про обязанности. Про детей. Про то, что мне важно не «поиграть в работу», а реально работать. Про то, что я умею и чего не умею. Про то, что я не хочу особого отношения. — Я не беру вас из жалости, — сказала Ольга Сергеевна в конце. — Мне нужен взрослый человек с нервной системой и головой. Вы выглядите именно так. Хотя и слегка потрёпанной жизнью. — Это мой естественный блеск, — сказала я. Она улыбнулась. — Тогда приходите со следующей недели. Оклад не олигархический, но на психотерапевта хватит. Я рассмеялась. И вот так, стоя у неё в кабинете, с ещё не подписанными бумагами, я впервые за долгое время почувствовала не просто облегчение. Азарт. Тот самый, от которого внутри как будто снова включается собственный мотор. Небольшой, но мой. По дороге домой я написала Надежде Игоревне: «Я выхожу на работу.» Она ответила почти сразу: «Отлично. Трудовая независимость — лучший антидепрессант после развода. Иногда даже лучше мужчин.» Я убрала телефон и улыбнулась. Ну что ж. Посмотрим. --- Глава 10. Егор Глава 10. Егор Глава 10. Егор Бумаги, связанные с судами, всегда выглядят оскорбительно скучно. Даже если за ними стоят миллионы, репутации и разорванные семьи, всё равно это просто листы с гербами, шрифтами, подписями и текстом, от которого невозможно почувствовать масштаб катастрофы без дополнительного воображения. |