Книга Неудавшееся свидание, страница 99 – Бет О'Лири

— Нам пора, Эй-Джей, – говорит она. – Надо спускаться и приниматься за работу.

— Надо, – спокойно соглашается он, продолжая сидеть неподвижно. – Хотя мне почему-то хочется остаться здесь. А тебе?

Миранда отвечает не сразу. Она никогда не обнадеживала Эй-Джея. Ни разу. Ни словом, ни взглядом – ничем. Но сейчас, сидя здесь и наблюдая за восходом солнца над лесом, когда реальный мир остался внизу, а рядом с ней сидит Эй-Джей, она отчаянно хочет это сделать.

Но Миранда Россо не из таких женщин. Она верна Картеру, несмотря на все сложности с доверием, и ей слишком сильно нравится Эй-Джей, чтобы морочить ему голову.

— Слушай, Эй-Джей. Ты должен знать, что между нами никогда ничего не будет. – Она сглатывает. – Прости. Пойми, я просто не хочу, чтобы ты ждал меня. Ты только зря потеряешь время: я не приду.

— Ясно, – тихо отвечает Эй-Джей. – Ну что ж. Ничего не поделаешь.

Миранда уверена, что все делает правильно.

Хотя что-то подсказывает ей, что это не совсем так. Ну и пусть.

На работе происходит тихий ужас. Джейми бросает один взгляд на их троицу, когда они приезжают с опозданием всего на десять минут – довольно впечатляюще, с учетом всех обстоятельств, – и его лицо мрачнеет.

— Воды, всем выпить воды, – говорит он. – Каждому по пинте. Тот, кого стошнит, будет весь день таскать тяжести.

К счастью, все трое удерживают воду внутри, хотя у Трея такой вид, словно он сдерживает икоту. Ему определенно тяжелее всех: он пил без перерыва все время, пока Эй-Джей и Миранда карабкались на дерево. В какой-то момент он роняет бревно в опасной близости от ноги Миранды, и Джейми так яростно набрасывается на него, что из дома выходит клиентка в ночной рубашке, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Когда с работой покончено и Миранда наконец возвращается домой, на пороге ее ждет букет. Красные гвоздики, плоды шиповника и листья эвкалипта, перевязанные алой лентой. Записка гласит: «Пусть твоя неделя будет яркой. С любовью, Картер».

Она заносит цветы в квартиру и пристраивает их в стакан из-под пива, а затем, поставив букет на середину стола, неожиданно для себя самой начинает плакать.

— Мир! – восклицает Адель, выглядывая из-за двери спальни. – О боже, ты что, плачешь?

Она шокирована еще сильнее, чем была шокирована Фрэнни, услышав, как Миранда сквернословит.

Миранда быстро смахивает слезы.

— Нет-нет, все хорошо, – говорит она, но ее голос звучит глухо, и все написано у нее на лице.

Адель подходит сзади и заключает ее в объятия. Миранда замирает, положив одну руку на запястье сестре: она тронута этим жестом, и глаза снова начинает пощипывать. Миранда издает вздох отчаяния, вырывается из объятий и тянется за рулоном бумажных полотенец, чтобы вытереть лицо.

— Где Фрэн? – спрашивает Миранда. Позволить обеим сестрам увидеть, как она плачет, было бы слишком большим унижением для одного дня.

— Она на собеседовании, – отвечает Адель, и Миранда, развернувшись, устремляет на нее свой взгляд. – Да не удивляйся ты так. Ведь из нас двоих именно Фрэнни всегда была пробивной, разве не так?

— Нет, – говорит Миранда, и Адель хихикает. – А, это была шутка.

— Ага, я прикалываюсь, но я горжусь ей. Она просто пошла и сделала это, сама!

Что-то в голосе Адель заставляет Миранду задуматься, нет ли в этой шутке какого-то подтекста. Если ты всегда была сестрой-близнецом, которая все делает первой, тебе должно быть немного странно оттого, что твоя сестра взяла и сделала то, чего ты сама никогда не делала.