Книга Неудавшееся свидание, страница 54 – Бет О'Лири

Джейн улыбается.

— Я понимаю, о чем ты. Отчасти именно ожидание так… заводит. – Она опускает взгляд, произнося слово «заводит». Джейн не свойственно говорить подобные вещи, но подобрать другое слово она не может. – Они так долго не касаются друг друга, что, когда наконец доходит до этого…

— Ага, – откликается Джозеф и одновременно начинает разворачивать пирог. – Думаю, некоторые люди стоят того, чтобы ждать.

Джейн без конца вспоминает эти слова, когда они расстаются, поделив между собой оставшуюся выпечку и пирог. Где бы ни блуждали ее мысли, они никогда не приводят ее туда, куда ей не хочется, а возвращают в то прекрасное, наполненное страстью мгновение, когда она лежит на траве и слышит слова Джозефа: «Некоторые люди стоят того, чтобы ждать». Она не устает прокручивать их в голове.

Джейн вновь вспоминает эту фразу несколько недель спустя, в один из тех обжигающе жарких дней в начале августа, когда, по ощущениям, Англия перемещается ближе к экватору. Они с Колином загорают на раскладных стульях у магазина; последний посетитель приходил два часа назад (искал солнцезащитный крем, который у них не продается), а Колин, временно исполняющий обязанности управляющего, намного более мягкий руководитель, чем его партнер. «Мешки с подержанными вещами могут подождать, – сказал он, выпроваживая Джейн на солнышко. – А такая погода ждать не будет».

— Итак, Джейн, – говорит Колин, поправляя шляпу. Он лысый, как коленка, и Мортимер настаивает, чтобы он надевал головной убор в солнечную погоду. Колин повинуется, но всякий раз подчеркивает, что не Мортимер решает, каким должен быть его головной убор. Сегодня на нем черная широкополая шляпа, на которой спереди красуется надпись большими буквами, гласящая: «Мне пофиг». – Я подумываю предложить Морту познакомиться с моей мамой.

Повернув голову, Джейн глядит на него во все глаза через стекла очков. Они пьют чай со льдом – позавчера она приготовила этот напиток, и Колин заявил, что помешался на нем, и настаивает, чтобы она делала его всякий раз, когда он приходит в магазин. У Джейн защемило сердце, когда она увидела на кухне сетчатую сумку, полную лимонов, с наклеенным на ней стикером: «Для особенного чая со льдом, который готовит наша Джейн. НЕ ТРОГАТЬ!»

— Это чудесно, – откликается она.

— Я всегда думал, что он сам попросит. Как-то раз, несколько лет назад, он обмолвился об этом, сказал, что хочет взять инициативу на себя. Мне кажется, он чего-то ждет, но я не знаю чего, – потягивая чай со льдом, продолжает Колин. – Но я абсолютно уверен, что это стоит того, чтобы ждать, – разумеется, стоит ждать. Но я все же задаюсь вопросом, не стоит ли мне взять быка за рога?

— А ты бы хотел устроить большую встречу? Пригласить всех родных? – спрашивает Джейн.

— У меня осталась только мама, а она… в общем, она все равно не сможет приехать, если только мы сами не поедем в Эдинбург.

Джейн мельком вспоминает последний разговор с отцом – она делала вид, что стоит посреди Риджентс-парка, – и от нахлынувшей боли закрывает глаза.

— Ты бы хотел, чтобы она приехала? Твоя мама? – спрашивает Джейн, тщательно подбирая слова.

Колин слишком проницателен для такого – он пристально смотрит на нее.

— Мортимер тебе что-то говорил?

Джейн не следует вмешиваться. Это не ее дело. К тому же она ведь в более-менее хороших отношениях с этими людьми и не хочет испортить их, влезая не в свое дело. Но в голосе Колина слышатся уязвленные нотки, его поза выражает настороженность, и на долю секунды у Джейн возникает странное желание потрепать его по руке – подобного импульса она не ощущала очень давно.