Книга Унесенные морем, страница 39 – Бет О'Лири

Я не знаю, что еще сказать. Я выдохся. Сердце ноет.

— Можно я тебя обниму? – спрашиваю я, сидя на корточках напротив нее. Нас разделяет коробка с Юджином.

— Что? Да, черт тебя дери! Если мы решили не заниматься сексом, это не означает, что ты можешь просто сидеть, когда у меня нервный срыв, – всхлипывает Лекси, и, к своему удивлению, я начинаю смеяться.

Она выпрямляется. Я поднимаюсь и заключаю ее в объятия. Она пахнет теми же духами, запах которых я уловил в первую ночь – с нотками лимона, – но к нему примешивается запах плавучего дома и моря.

— Это очень плохо, – шепчет она мне в плечо, всем телом сотрясаясь от рыданий. – Это правда, правда, правда…

— Я знаю, – отвечаю я, вновь устремив взгляд на море. В нем снова царит пустота, как на компьютерной заставке. Я злюсь. Я в ярости. Меня от этого трясет. Этот корабль просто ушел. Это не… несправедливо.

— Я не справлюсь, Зик.

— Справишься. Ты уже справляешься. Ты это делаешь два дня и две ночи, и мы все еще здесь.

Она прижимается ко мне. Я крепче обнимаю ее.

— Я не хочу умирать, – говорит она.

— Не говори так, – я прижимаюсь щекой к мягкому пучку ее волос, – это реплика человека, который вот-вот умрет.

Она фыркает в ответ, уткнувшись носом мне в футболку. Я улыбаюсь. Не так много людей стали бы смеяться над этими словами в подобных обстоятельствах.

— Знаешь, чем я реально хочу сейчас заняться? – глухо спрашивает она.

— Чем?

Она отстраняется и, шмыгнув носом, вытирает лицо рукой.

— Я хочу напиться, – заявляет она.

Мы дрейфуем в густом послеполуденном зное. Солнечный свет здесь очень необычный – белее, чем на суше: он отражается от воды, и ничто не преграждает ему путь, поэтому он просто беспощаден.

С бокалом вина в руке я танцую босиком на крыше, между до нелепости убогим парусом, который мы кое-как прикрепили к флагштоку, и велосипедом, руль которого увит симпатичными искусственными цветами. У Зика осталось немного заряда на телефоне – он включил авиарежим, как только стало понятно, что мы здесь застряли, – и сейчас мы решили послушать один из загруженных плейлистов. Я нуждалась в каких-то звуках, отличных от ветра, плеска волн или криков обессилевшей чайки. И от собственных мыслей.

Мы уже дошли до трека из «Моаны» – какая прелесть, что среди его плейлистов оказались «Величайшие хиты „Диснея“». В моих глазах это абсолютно несовместимо с образом крутого парня, но Зик лишь улыбнулся в ответ на мой вопрос и произнес: «Это классика. Прекрасные песни. Не надо меня стыдить. Кто не мечтал оказаться на месте диснеевской принцессы?»

Сюда, на плоскую крышу над спальней, кухней и жилой зоной, сложно подняться, особенно невысокому человеку, который не может влезть с палубы, подтянувшись на руках. Но после пары бокалов меня вдруг осенило: странно, что на лодке осталось место, куда не ступала моя нога, так что я обязана была попытаться. Пришлось взобраться на узкий выступ, огибающий лодку по краю, осторожно пройти по нему несколько шагов и уже оттуда запрыгнуть на крышу.

Трек меняется, Зик подпевает из кухни, коверкая самоанские слова и смеясь над собой, но у него хороший голос – низкий, уверенный, проникновенный. Кружась в танце под его пение, я поднимаю лицо к небу. Оно по-настоящему летнее – бездонное и синее.