Книга Любовь и смерть, страница 63 – Элис Вайлд

Как только за мной смыкается каменная стена, притворная покорность слетает с меня подобно маске. Из горла рвется рычание – глубокое, гортанное, дикое.

Они считают меня ничтожеством и думают, что со мной можно шутить безнаказанно. Да как они посмели связать нити девушки и пса, им нужно было связать ее со мной!

Впрочем, неважно. Я разорву эту связь и поступлю с девушкой так, как пожелаю и когда пожелаю. Я сломаю ее, но не для того, чтобы порадовать мерзких старух.

Эти старые ведьмы слишком привыкли к своей мнимой власти.

Как только я полностью заберу силу Смерти, я начну вершить судьбу.

И тогда я вернусь не как бог, служащий им… а как рука, которая заставить станок замолчать, и желательно их вместе с ним.

При одной мысли об этом я начинаю зловеще улыбаться. Я снова иду по лесу, с деревьев тысячи глаз-бусинок сверлят меня своими пронзительными взглядами.

Я просыпаюсь c резким вздохом. Легкие наполняются воздухом, в котором витает запах тления и влажной земли.

Я часто моргаю и наконец понимаю, что лежу на болоте в покоях Персефоны, щекой прижимаясь к влажному мху. Нахмурившись, я вспоминаю недавние события, стараясь отделить вымысел от реальности.

Неужели это был всего лишь сон?

Мой палец дергается, когда по телу разливается жар, посылая покалывания вверх по руке, напоминая о ледяной пытке, которую я пережила до того, как лишилась чувств.

Отец.

Сердце бешено бьется, когда я вспоминаю, зачем вообще пришла сюда… и во что, как мне сказали, он превращается.

Та боль, тот холод… так ли ощущается, когда призрак питается твоей душой?

Я пытаюсь приподняться, но не могу. Не чувствую собственного тела, оно все еще далекое и тяжелое, словно не желает просыпаться. Я даже не могу повернуть голову, чтобы посмотреть, лежит ли рядом тело отца. Я не чувствую тепла, не слышу звуков, кроме шороха собственного дыхания над горьким мхом.

— Персефона, – бормочу я, но получается что-то невнятное.

Ответа нет.

— Цербер? – снова пробую я, уже отчетливее.

И снова ничего.

Во рту пересыхает, в груди нарастает неприятный трепет, но прежде чем он успевает завладеть мной полностью, оцепенение отступает, и моя душа вновь обретает прежнюю форму. Я торопливо поднимаюсь на колени и поворачиваюсь туда, где должно лежать тело отца.

Только это уже не он…

Это Эрос.

Бледный бог неподвижно лежит передо мной, каким-то образом ставший еще более белым, чем был прежде. Длинные светлые волосы венцом обрамляют некогда невозможно совершенное лицо, теперь испачканное кровью и грязью, изуродованное едва зажившими ранами. Его обычные безупречные, струящиеся одеяния заменены лохмотьями отца. Теперь это всего лишь старые тряпки, натянутые на божественное тело Эроса.

Я закрываю ладонями глаза и протираю их, надеясь избавиться от видения, но бледный бог не исчезает. Протягиваю руку и, на мгновение задумавшись, касаюсь его кожи.

Она холодна, но передо мной все тот же Эрос. Дотронувшись до него, я не чувствую ни энергии, ни боли – лишь прикосновение.

Эрос. То, что произошло между нами… это было слишком реально, слишком лично.

Наверняка, это было нечто большее, чем просто сон?

Так и должно было быть.

Так и должно быть.

Потому что, если Эрос сказал правду, Смерть не мертв.

Пока что.

В душе снова вспыхивает надежда, уверенность вновь разжигает мое сердце.