Книга Любовь и смерть, страница 6 – Элис Вайлд

— Я больше не буду участницей твоих дел, – шиплю я в ответ, отмечая про себя, что он снова посмел назвать меня смертной.

— Ты уже ею являешься. А теперь ты вернешься во дворец…

— Нет, – возражаю, вырываясь из его хватки и отступая на несколько шагов назад. Кровь стынет в жилах от одной мысли о возвращении в мрачные залы сапфирового дворца и, разумеется, в его постель.

— Ты все еще смеешь мне перечить? – насмешливо бросает Аид, злая улыбка расползается по его лицу. Взмахнув рукой, он щелкает пальцами. – Что ж, прекрасно. Стража, схватить отца смертной.

По его приказу появляются двое стражников, на этот раз без Цербера. Они рывком поднимают моего отца с пола и ставят его на колени. Я в ужасе вижу, как его голова безмолвно падает вперед, как устало обвисает его тело. Мучительные спазмы в животе усиливаются.

Как я могла так быстро забыть, что теперь у меня нет рычагов давления? После жертвы Смерти я совсем забыла, для чего… для кого все это было.

Сердце бешено стучит в груди, когда я делаю маленький шажок к отцу. Руки предательски дрожат. И вдруг я с ужасом осознаю, что выхода нет… и что в этом виновата лишь я сама.

Я – та самая дура, что навлекла этот хаос на всех нас.

Я – та, кто повернулась спиной к Смерти.

Он пожертвовал всем ради меня, и что сделала я, чтобы заслужить эту жертву? Чтобы заслужить его самого?

Ничего.

Надо было слушать свое сердце. Надо было сдержать обещание, данное матери. Надо было наполнить душу любовью, но вместо этого я позволила страху и гневу ослепить меня.

Я выбрала ожесточить свое сердце – и теперь потеряла все.

Я смотрю на Цербера, но он упорно опускает глаза, не говоря о уже том, чтобы повернуться ко мне.

Трус.

Подумать только, ведь перед судом он просил у меня прощения за то, что не смог обеспечить мне достойную защиту.

Теперь я вижу правду. Больше не осталось никого, кто мог бы спасти меня или моего отца от наших смертных судеб – и уж тем более от Аида.

Боль пронзает мое тело, и я вдруг слышу жалобный стон, который вырывает меня из вихря эмоций. Владыка подземного царства знаком велит моему отцу опуститься на колени.

— Стой! Что ты делаешь? – кричу я, вырываясь вперед. Один из стражников хватает моего отца за волосы, откидывая его голову назад, а другой в это время подносит к его горлу острый клинок.

— Скажи мне, цветочек, – говорит Аид, – будешь ли ты и дальше перечить, даже ценой души своего отца?

Я никак не могу проглотить комок в горле. Во рту все пересохло. Такое чувство, будто больше никогда не смогу заговорить. Я отвожу взгляд от отца, с трудом заставляю себя посмотреть на Аида и медленно качаю головой.

— Говори!

Услышав его приказ, я стискиваю зубы, в животе от поражения образуется пустота. Наконец, собравшись с силами, отвечаю:

— Нет. Я… я пойду с тобой. Только прошу тебя… пожалуйста, не причиняй ему вреда.

Аид долго смотрит на меня, тишина между нами растягивается, становясь почти осязаемой. По телу бегут мурашки от его пристального взгляда.

— Точно? – тянет он.

— Да, – отвечаю я, чувствуя противную горечь во рту от собственных слов.

Его губы изгибаются в жестокой усмешке, обнажая зубы, совсем как у зверя, что наконец загнал свою добычу в угол. И я понимаю, что дальше будет только хуже.

— Тогда умоляй, – низким гортанным голосом приказывает он.