Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 42 – Гарри Фокс

Но я не стал разбираться. Мой разум был поглощён другим — шкатулкой, яйцом, тайнами, которые я должен был раскрыть. И человеком, который от меня многое скрывал. Я вышел в коридор, прикрыв за собой дверь, и направился в ту часть академии, где обычно студенты не появляются.

Я шёл по длинному, узкому коридору, и каждый мой шаг отдавался эхом от каменных стен. Здесь воздух был другим — тяжелее, пахло мылом, сыростью и старой древесиной. В отличие от главных коридоров академии, здесь не было ковров и картин, только голый камень и редкие магические светильники, мерцающие тусклым светом.

Слуги, попадавшиеся мне на пути, замирали, как вкопанные. Стоило им заметить меня, как они тут же опускали глаза, кланялись, прижимались к стенам, освобождая дорогу. Кто-то даже не дышал, пока я проходил мимо. Я привык к этому, но всё равно каждый раз чувствовал себя неуютно.

Я остановился у небольшого окна, за которым кружил снег, и достал коммуникатор.

Нашёл контакт Оливии. Нажал вызов.

— Господин? — голос её был тихим, чуть встревоженным. — Что-то случилось?

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал я. — Я уже на этаже слуг. Где твоя комната?

Она помедлила секунду.

— Третья дверь слева, господин. Я открою.

Я убрал коммуникатор и двинулся дальше, считая двери. Третья слева. Я подошёл и постучал.

Дверь приоткрылась почти сразу. В щели показалось лицо Оливии — бледное, с тёмными кругами под глазами, и выражением, которое я не мог прочитать. Она выглядела виноватой. Как будто я застал её за чем-то, чего она не должна была делать.

— Господин, — прошептала она, отступая в глубь комнаты и распахивая дверь. — Проходите.

Я шагнул внутрь.

Комната была маленькой — кровать, стол, шкаф, на подоконнике несколько засохших цветов в горшках. Чисто, но бедно. Пахло старым деревом и сушёными травами. На столе лежала раскрытая книга и свеча, почти догоревшая.

Я обернулся. Оливия стояла у двери, опустив глаза.

— Ты знаешь, зачем я пришёл? — спросил я, глядя на неё в упор.

— Догадываюсь, — ответила она тихо, но твёрдо. — И я… я готова всё рассказать. Если Вы готовы слушать, господин.

Я сел на край её кровати. Она была жёсткой, покрытой тонким одеялом. Я положил руки на колени, ожидая.

Оливия стояла напротив, опустив голову. Она теребила край своей простой серой юбки, и я видел, как дрожат её пальцы.

— Ну, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Так кто ты?

Она подняла на меня глаза. В них была такая смесь страха и решимости, что я почти пожалел, что начал этот разговор. Но я ждал от неё ответов.

— Я — блудливая дочь, — сказала она, и голос её дрогнул. — Но нет! — она замахала руками, будто пытаясь стереть свои же слова. — Я ничего такого никогда не делала! Просто нас так называют. Блудливыми. Не потому, что мы грешны, а потому что наши души блуждают между мирами, дабы стать страницей в великой книге.

Я молчал, давая ей говорить.

— Когда мы встретились впервые, я не обладала магией, — продолжила она, и голос её стал тише. — Я была просто служанкой. Но потом… что-то произошло. Высшие силы решили, что я нужна Вам. Они наделили меня магией и прозрением.

Я нахмурился.

— Какие высшие силы?

Оливия подняла глаза к потолку, словно искала кого-то там.

— Великий Демиург, — сказала она. — Его называют Автором. Или Папой. Он создал наш мир, господин. И у него есть на всё план.