Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 30 – Гарри Фокс

— Ты — наследник, Роберт. Не по указу, не по договору. По крови. И это делает тебя сильнее, чем любой титул. А учитывая твоё наследие, то… ты имеешь полные права на трон. Не потому что тебя назначал император и ты женишься на Марии. А… всё так стало запутанно…

Я молчал. Я смотрел на неё и чувствовал, как она становится чем-то большим, чем просто частью моего прошлого. Она была частью моего настоящего. И, возможно, частью моего будущего.

— Спасибо, — сказал я. — За то, что ты есть.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что я на секунду забыл обо всём остальном.

— Я всегда буду рядом, — сказала она. — Обещаю. Но… меня обижает тот факт, что ты забыл нашу встречу, прогулку и секс, когда прибыл на земли Волковых.

— Как же граф Фелес меня туда отпустил?

— Не знаю. Думаю, тебе помогла с этим Мария. Может Жанна со своей сестрой. — пробубнила Катя. — Надеюсь, ты однажды вспомнишь, что там было… и…

Катя замолчала. Она улеглась ко мне на плечо, а затем тихонько задремала.

Мы зашли в столовую, и я сразу ощутил знакомый запах — смесь хлеба, горячего супа и вечной казённой каши. Столовая была полупустая, но в углу уже сидели Мария, Зигги и Таня. Мария махнула нам рукой, и мы направились к ним.

— Опаздываете, — сказал Зигги, не поднимая головы. Он ковырял ложкой картошку, и вид у него был мрачный.

— Зато красивые, — парировал я, садясь напротив.

Мария пододвинула ко мне тарелку с супом, и я благодарно кивнул. Катя села рядом со мной, а Таня переглянулась с Марией, но ничего не сказала. Зато я заметил, как её взгляд скользнул по Зигги, и в нём мелькнула тревога.

Мы начали есть, и какое-то время за столом царила тишина. Потом Мария, нарушив молчание, заговорила о занятиях.

— Элистрейд ввёл новые правила. Теперь каждая лекция заканчивается мини-опросом, и если ты не отвечаешь — получаешь дополнительные задания. Говорят, он даже проверяет, кто как сидит.

— Ого, — сказал я. — Он серьёзно?

— Ещё как, — кивнула Мария. — Я слышала, что на прошлой неделе он выгнал с лекции троих студентов за то, что они перешёптывались.

— Жестко, — прокомментировал я и перевёл взгляд на Зигги. Он сидел молча, и я заметил, что он почти не притронулся к еде. Обычно он уминал за обе щеки, а сейчас просто водил вилкой по тарелке.

— Зигги, — позвал я, — ты чего такой хмурый?

— Всё нормально, — буркнул он, не поднимая головы. — Просто не выспался.

Я хотел спросить что-то ещё, но Таня, сидевшая рядом с ним, положила руку на его плечо и тихо сказала:

— Может, ты просто устал? Поешь, а потом отдохнёшь.

Зигги дёрнул плечом, но не отстранился. Он кивнул и, как будто через силу, отправил в рот кусок хлеба. Я понял, что что-то здесь не так. Зигги никогда не был таким — раздражительным, замкнутым, почти злым. Но сейчас он явно что-то скрывал.

Я перевёл взгляд на Таню, и она, поймав мой взгляд, чуть заметно покачала головой. Мол, не сейчас. Я не стал настаивать.

Катя, которая тоже заметила напряжение, попыталась сменить тему:

— А мы сегодня многое обсудили с Робертом. Я ему напомнила о его роде. Гинейлах.

— О, — Мария оживилась. — И что же? А то отец редко говорит о своей молодости.

Я коротко, без лишних подробностей, рассказал о том, что Катя нашла в библиотеке, и о том, что теперь я знаю о Гинейлах немного больше. Мария слушала внимательно, а Зигги, казалось, вообще не слушал — он просто смотрел в стену, жуя хлеб.