Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 161 – Гарри Фокс

Я открыл глаза.

Потолок был белым. Идеально белым. Не как в больнице — как в лаборатории. Ни трещин, ни пятен, ни теней. Просто белый. Стены тоже были белыми. И пол. И даже воздух, казалось, был белым — стерильным, холодным, пахнущим чем-то химическим.

Рядом со мной стояла капельница. Трубка тянулась к моей руке. Игла торчала из вены.

А голос всё повторял.

Внимание… внимание… всем сотрудникам Avaritia немедленно прибыть в пункт управления…

Потом он перешёл на немецкий. Те же слова. Тот же ровный, безжизненный тон.

Achtung… Achtung… alle Avaritia-Mitarbeiter sich unverzüglich zum Kontrollpunkt begeben…

Я лежал и смотрел в потолок.

— Да что вообще, чёрт побери, происходит? — прошептал я.

Голос сорвался. Горло пересохло. Я попытался сглотнуть — не получилось.

Я поднял руку. Медленно. Иголка дёрнулась, потянув за собой трубку. Я сжал зубы и вырвал её. Кровь выступила на коже — маленькая алая точка. Я даже не поморщился.

Попытался сесть.

Не получилось.

Я напряг мышцы. Раз. Другой. Тело не слушалось. Точнее — слушалось, но не всё. Я чувствовал, как напрягается пресс, как двигаются руки. Но ниже пояса… ничего.

Я посмотрел вниз.

И ужаснулся.

Ног не было. Совсем. Ни бёдер, ни коленей, ни ступней. Просто гладкая, идеально заживлённые культи, прикрытые белой тканью. Ни швов, ни рубцов. Как будто ног никогда и не существовало.

Я уставился на это. Долго. Секунду. Две. Пять.

Боли не было. Совсем. И это пугало больше всего.

— Твою мать, — выдохнул я. — Твою мать, твою мать, твою мать…

Паника поднялась откуда-то из груди. Горячая, липкая. Я схватился за край койки. Попытался оттолкнуться. Тело дёрнулось, но осталось на месте. Я рухнул обратно на подушку.

Дыши. Дыши, Максим. Дыши.

Я закрыл глаза. Заставил себя вдохнуть. Медленно. Ещё раз. Ещё.

Голос из динамиков всё повторял. По-русски. По-немецки. Снова по-русски.

— Неужели… — я сглотнул. — Неужели то фиолетовое… это планета? Она приблизилась?

Я вспомнил. Фиолетовый шар в небе. Пульсирующий. Живой. Он висел над городом, и от него падали ангелы.

— Ангелы… — прошептал я. — Они существуют?

Я смотрел на свои руки. Обычные руки. Без магии. Без льда. Без силы. Просто руки.

Я снова посмотрел на то место, где должны были быть ноги. Там ничего не было.

— Что со мной случилось? — спросил я в пустоту. — Где я? И почему… почему я не чувствую боли?

Ответа не было. Только голос из динамиков, повторяющий одно и то же.

Внимание… внимание… планета Амунхотеп начинает состыковку…

Я откинулся на подушку. Закрыл глаза.

— Ладно, — сказал я себе. — Ладно. Я жив. Я в больнице. Или в лаборатории. И у меня нет ног. Это… это можно пережить. Аххахаха. Сука… сука… аааа…

Дверь открылась. Я даже не сразу услышал, даже не заметил, как кто-то подошел ко мне.

Я посмотрел в сторону.

Возле меня был врач. Высокий, худой, в белом халате. На лице — маска, на глазах — очки с толстыми линзами. Он стоял и смотрел на меня. Пристально. Изучающе.

— Ты жив? — произнёс он. — Странно.

— Что… — я сглотнул. — Что, чёрт побери, происходит?

— Всё хорошо, — сказал он, делая шаг вперёд. — Дыши. Дыши.

Он потянул ко мне руки. Медленно. Аккуратно. Как будто я был ребёнком, которого нужно успокоить.

Я дёрнулся.

— Не трогайте меня.

Он не остановился.

— Не трогайте!

Я схватил его за халат. Рванул. Ткань затрещала, и две пуговицы отлетели в стороны. Под халатом открылась военная форма. Тёмная. С погонами. С нашивками.