Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 158 – Гарри Фокс

А в окнах горел свет.

Кто-то там жил.

Матрос открыл рот, чтобы закричать, но вода вошла в лёгкие, и крик превратился в пузыри. Он тонул, глядя на подводный город, и последнее, что он увидел, — тень. Огромная, медленная, она проплыла над куполами. И город ответил. Огни в окнах вспыхнули ярче.

Арт не идеален…

* * *

Стук в дверь прозвучал тихо. Неуверенно. Как будто тот, кто стоял за ней, знал, что делает ошибку.

Слуга — молодой парень в форменном камзоле с гербом Бладов — постучал ещё раз. Потом приоткрыл дверь и заглянул внутрь.

— Моя госпожа, я…

Он не договорил.

Малина стояла посреди комнаты. В короткой чёрной юбке и чёрном кружевном лифчике. Белая блузка, которую она только что сняла, была зажата в руке. Волосы растрёпаны. На лице — ни тени обычной маски. Только удивление.

Её алые глаза расширились. На одно мгновение — всего на одно — она выглядела как обычная девушка, которую застали врасплох.

Потом это мгновение прошло.

— Ты, — прошептала она.

Слуга побледнел.

— Моя госпожа, я…

— Ты посмел войти без разрешения?

Она шагнула вперёд. Блузка упала на пол. Алые глаза сузились, и в них вспыхнуло что-то, отчего у слуги подкосились ноги.

— Ты знаешь, что я делаю с теми, кто видит меня такой?

— Госпожа, простите! Я…

— Я убью тебя.

Она сказала это спокойно. Даже ласково. И от этого слуге стало ещё страшнее.

— Госпожа, прошу… — он рухнул на колени. — У меня письмо! Срочное! Из Вельмархта!

Малина замерла.

— Из Вельмархта?

— Да! Гонец только что прибыл! Он сказал, это очень важно! Про испытание!

Она смотрела на него долгую секунду. Потом протянула руку.

— Дай.

Слуга поднялся, дрожащими пальцами достал из-за пазухи запечатанный конверт и вложил ей в ладонь. Малина выхватила его, разорвала печать и развернула лист.

Её глаза побежали по строчкам.

И чем дальше она читала, тем сильнее бледнело её лицо.

Алые глаза расширились. Дыхание сбилось. Пальцы, державшие письмо, начали дрожать. Она перечитала строки ещё раз — быстро, судорожно, будто надеялась, что смысл изменится.

Не изменился.

— Амикус, — выдохнула она. — Мой…

Она замолчала. Письмо выпало из руки и медленно опустилось на пол.

— Срочно, — сказала она. — Подготовить всё к выезду.

Слуга моргнул.

— Моя госпожа, но…

— БЫСТРО Я СКАЗАЛА! Сию минуту! Карета! Лошади! Всё!

— Д-да, госпожа!

Слуга выбежал из комнаты, даже не закрыв за собой дверь.

Малина осталась одна. Она стояла посреди комнаты — в лифчике и короткой юбке, с растрёпанными волосами, — и смотрела на письмо, лежащее на полу.

Потом медленно опустилась на колени. Подняла лист. Прижала к груди.

— Ты не умрёшь, — прошептала она. — Ты не посмеешь. Я не позволю.

Она закрыла глаза. А затем открыла.

— Людмила… я тебя…

* * *

Голова раскалывалась.

Не тупо, не ноюще — а так, будто Громир меня бил всю ночь в знак нашей дружбы. Я лежал, уткнувшись лицом в подушку, и пытался понять, где я. Пахло не лавандой и воском, как в академии. Пахло пылью, старым линолеумом и чем-то ещё — чем-то знакомым.

Я открыл глаза.

Потолок был белым. С трещиной в углу. Такой же, как в моей съёмной квартире. Я лежал на кровати, которая скрипела при каждом движении. Одеяло было тонким, простыня — серой. Я медленно сел, чувствуя, как в висках пульсирует боль.

Встал. Ноги держали плохо. Я дошёл до ванной — маленькой, тесной, с зеркалом над раковиной. Открыл кран, набрал воды в ладони, умылся.