Книга Курс 1. Февраль. 18+ (с иллюстрациями), страница 104 – Гарри Фокс

Снег скрипел под его сапогами, глубоко проваливаясь в сугробы, которые за ночь намело у крыльца. Поднимаясь по ступеням, он не обернулся, не бросил взгляд на кучера — тот уже забирался обратно на облучок, готовый отправиться в ближайший городок и ждать дальнейших распоряжений.

Внутри академии было тепло. Тишина — густая, ватная, нарушаемая лишь отдалённым гулом голосов из-за закрытых дверей лекционных залов. Мужчина остановился в холле, снял перчатки, спрятал их в карман, и медленно, как бык, оценивающий новое пастбище, огляделся. Высокие своды, старые портреты на стенах, массивная люстра, приглушённый свет — всё это дышало устоявшимся порядком, который ему предстояло нарушить.

Из-за угла появился слуга — юноша в форменной куртке, с озабоченным лицом. Он подошёл к мужчине, поклонился.

— Вас ожидают? — спросил он, стараясь говорить почтительно.

— Я к ректору, — ответил мужчина, и голос его был сух, без тени приветливости. — Доложите, что прибыл тот, о ком он был предупреждён.

Слуга кивнул, развернулся и быстро зашагал по коридору. Мужчина остался ждать, небрежно опираясь на свой портфель. Он перевёл взгляд на лестницу, ведущую в мужское общежитие — туда, где недавно разыгралась буря, о которой уже судачили по углам. Он знал. Знал больше, чем могло показаться. Его «старый друг» — тот самый ректор Элистрейд — уже сообщил ему о виверне, о Роберте и странном происшествии в академии. Но сейчас его интересовало другое.

Из коридора донеслись шаги. Слуга вернулся и, чуть поклонившись, сказал:

— Ректор ждёт Вас в своём кабинете. Прошу следовать за мной.

Мужчина кивнул и двинулся за ним.

Слуга остановился перед массивной дубовой дверью, обитой тёмной кожей с латунными гвоздями, и бросил короткий взгляд на мужчину. Тот кивнул — едва заметно, но достаточно, чтобы юноша понял. Слуга постучал: три чётких, размеренных удара, которые глухо прозвучали в тишине коридора.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Слуга толкнул створку, и та открылась без скрипа, плавно, будто её смазывали каждый день. Он посторонился, пропуская гостя вперёд, и бесшумно прикрыл дверь за его спиной, оставшись снаружи.

Кабинет ректора встретил его теплом и полумраком. Камин горел ярко, выбрасывая в комнату волны жаркого света, который танцевал на стенах, увешанных картами и старыми гравюрами. За массивным столом, заваленным свитками и книгами, поднялся Элистрейд.

— Дорогой мой! — воскликнул ректор, и в голосе его прозвучала непривычная теплота. Он вышел из-за стола, раскинул руки в стороны и двинулся навстречу гостю. — Как я рад Вас видеть! Наконец-то Вы добрались.

Мужчина позволил себя обнять — коротко, сухо, с лёгким похлопыванием по плечу. От ректора пахло табаком и старым пергаментом, и этот запах был ему знаком до боли.

— Рад Вас видеть, Элистрейд, — ответил он, отстраняясь и окидывая кабинет цепким взглядом. — Дорога была долгой, но это того стоило.

Он снял пальто, повесил его на вешалку у двери, затем прошёл к креслу у камина, но не сел — остановился, глядя на ректора в упор.

— Я проезжал мимо мужского общежития, — сказал он, и голос его стал чуть тише, доверительнее. — Видел заколоченные окна на третьем этаже. Что за происшествие? Я слышал, у Вас тут случилось нечто… необычное.

Элистрейд махнул рукой, и жест его был лёгким, почти пренебрежительным. Он вернулся к столу, сел, жестом предложил гостю занять место напротив.