Онлайн книга «Дурная кровь»
|
Вечеринку назначили на последний день июня. Кристин договорилась, что Рода побудет у миссис Форсайт, живущей напротив, но девочка выразила желание ненадолго заглянуть домой, чтобы показаться маминым гостям. Кристин согласилась, и, когда приглашенные собрались, миссис Форсайт привела ребенка. Рода была в украшенном желтой вышивкой белом батистовом платье, которое мама сшила ей несколько дней назад, в белых туфельках и желтых носочках. Косички-баранки закреплялись сзади маленькими желтыми бантиками. Гости пришли в восхищение. Девочка улыбнулась своей чарующей робкой улыбкой и присела в реверансе, как учила миссис Форсайт. С торжественной сосредоточенностью, широко распахнув глаза, в которых не было ни капли лукавства, Рода выслушала комплименты, держась учтиво, с достоинством и серьезностью. Когда же миссис Форсайт объявила, что им пора уходить, малышка важно кивнула, мурлыкнула себе под нос, как довольная заласканная кошка, подбежала к матери и с просчитанной непосредственностью обняла ее, после чего, еще раз улыбнувшись и продемонстрировав всем единственную ямочку на щеке, скромно опустила взгляд, взяла миссис Форсайт за руку, доверчиво прильнула к боку соседки, будто ища защиты, и вместе с ней удалилась. Когда ребенок ушел, а каждый из гостей получил свою долю внимания, миссис Пенмарк подошла к Реджинальду и объявила, что с тех пор, как он рассказал у Моники историю медсестры Деннисон, она все больше и больше присматривается к сфере его интересов и даже штудирует статьи о процессе Пондера. Затем, коснувшись руки журналиста, склонив голову набок и потупившись в знак признания его умственного превосходства, Кристин заметила, что никогда не стала бы читать столь шокирующие репортажи, если бы он не заразил ее любопытством. И не стыдно ему разгуливать по городу и развращать солидных замужних дам? Реджинальд ответил, что ему ни чуточки не стыдно. Напротив, это одна из тех вещей, которыми он будет похваляться в старости и непременно вставит в свои мемуары, не постеснявшись хорошенько преувеличить и приукрасить. С балкона доносился громкий пронзительный голос одного из гостей, молодого интеллектуала: — …Великого романиста, которому есть что сказать, не волнуют ни стиль, ни оригинальность изложения. Возьмем, к примеру, такого писателя, как Толстой. Я только что перечитал «Анну Каренину». Толстой не боится очевидного. Он изобилует банальностями. Вот почему его произведения пережили свое время… Кристин продолжила: — В прошлый раз, когда мы обсуждали преступников, речь зашла о злодеяниях, совершаемых детьми. Вы заявили, что дети нередко идут на серьезные правонарушения, и добавили, что знаменитые преступники почти всегда начинали в раннем возрасте. Честно говоря, верится с трудом. Вы говорили серьезно или просто разыгрывали меня, пользуясь моей наивностью? — …Знаете ли, я не считаю, что у Толстого есть банальности. У Диккенса – да. Но у Толстого едва ли. Реджинальд подтвердил, что говорил вполне серьезно. Есть один тип преступников, который особенно его занимает. Таскер специализируется на подобных людях и уже продолжительное время вырезает и сохраняет статьи о соответствующих уголовных процессах и делает выписки в целях всестороннего исследования данной разновидности. Среди преступников данного типа, явно выделяющихся на фоне остальных, поровну женщин и мужчин, что само по себе необычно. Такие, если они не слишком глупы и невезучи, заканчивают как серийные убийцы. Они никогда не руководствуются мотивами, которые обычно толкают на злодеяние человека вспыльчивого, но недалекого: не убивают из-за страсти, поскольку очевидно неспособны на страсть, из-за ревности, из-за попранной любви и даже из мести. Судя по всему, у них также совсем нет склонности к сексуальному изуверству. Эти душегубы лишают жизни лишь по двум причинам: ради наживы, поскольку всем им присуща неодолимая жажда стяжательства, и с целью устранения опасности, если таковая угрожает их благополучию. |