Книга Дурная кровь, страница 17 – Уильям Марч

Ох уж эта противная всезнайка Моника Бридлав! Вот же горластая гадина! Воображает, будто кроме нее никто ничего не смыслит. Вечно-то она всех оскорбляет, вечно смотрит на себе подобных свысока и думает, что самая умная. Ну ничего, на днях он кое-что ей покажет. Он покажет этой твари, хорошенько покажет. Его бы ничуть не удивило, если бы она оказалась одной из тех безнравственных женщин, о которых сейчас так много пишут… Лерой забормотал себе под нос всякие непристойности, теснившиеся в мозгу, потом отошел от стены. Глаза его бегали по сторонам, а руки резали воздух отрывистыми движениями. Дворник услышал, как хлопнула дверца машины миссис Бридлав, после чего две женщины, болтая, направились к дому. Лерой спрятался за большим кустом камелии и стал наблюдать на ними сквозь листву.

А вот сногсшибательная блондиночка, эта ядреная бабенка Кристин Пенмарк, – дело другое. Он не прочь при случае затащить ее в подвал. И засадить ей как следует, само собой. Уж он и так и этак ее отымеет, вдоль и поперек. Во всех позах, какие только были в той книжонке, и еще добавит от себя. Он заставит ее молить о пощаде. А когда сделает свое дело, дамочка начнет бегать за ним, как собачонка. Будет хныкать и просить вставить ей еще разочек, вот так-то. И он иногда будет милостиво уступать, а иногда нет, смотря по настроению.

Миссис Бридлав, уже взявшаяся за ручку двери, взглянула на часы и воскликнула:

— Боже правый, уже четверть девятого!

Она поспешила наверх, чтобы вытащить брата из постели и отправить на работу. Миссис Пенмарк же, вернувшись к себе в квартиру, сварила кофе и переместилась в гостиную, где стала просматривать утреннюю газету, прихлебывая из чашечки, однако смысл прочитанного почти не доходил до нее, ибо мысли ее постоянно возвращались в прошлое.

Кристин познакомилась с будущим супругом в Нью-Йорке; ей было тогда двадцать четыре года, и она успела прийти к убеждению, что замуж никогда не выйдет. В ту пору она жила с матерью у Грамерси-парка. У мамы было больное сердце, и Кристин, насколько могла, посвятила себя ей. Девушка радовалась, что у нее есть возможность, пусть даже в столь малой степени, воздать маме за все, что та для нее сделала. Впрочем, мать, зная, что умирает, тем не менее не желала превращаться в инвалида, изводящего окружающих капризами. В результате Кристин устроилась на работу в художественную галерею, где рабочий день был не слишком длинным, а мама при необходимости могла быстро связаться с ней.

Той зимой миссис Богардус, одна из маминых старинных подруг, пригласила Кристин на званый ужин, который устраивала в честь своего племянника Кеннета Пенмарка, молодого лейтенанта флота, и девушка, чтобы угодить матери, считавшей, что дочь чересчур серьезна и слишком редко выходит в свет, согласилась. Лейтенант сразу пришелся Кристин по душе, и некоторое время, пока шумливое оживление других гостей не положило конец их уединению, молодые люди сидели вдвоем у камина, обсуждая художников парижской школы. Кристин ушла рано, полагая, что не произвела на собеседника впечатления, однако назавтра тот явился в галерею и заявил: «Я хотел бы взглянуть на рисунок Модильяни, который вы так восторженно описывали вчера». Она показала ему рисунок, и Кеннет сказал: «Я подумываю приобрести его и подарить девушке, на которой собираюсь жениться. Как по-вашему, он ей понравится?» Кристин выразила уверенность, что рисунок понравится, если же нет, хоть это и маловероятно, она советует лейтенанту больше не тратить время на столь толстокожее создание. Молодой человек купил рисунок и унес его с собой.