Книга Стань светом в темном море. Том 4, страница 203 – Softcoral

Я продолжал молчать.

— Хейли и Дженнифер не из тех, кто подчиняется приказам или терпит чье-то давление. Они всю жизнь были лидерами, держали власть в руках. Как, по-твоему, они должны реагировать, когда какой-то иностранец начинает им указывать? И даже если не сейчас… в следующем цикле ты все равно либо найдешь их мертвыми, либо снова столкнешься с ними при паршивых обстоятельствах. И каждый раз ты будешь вспоминать сегодняшний день. Разве нет?

Чжэхи посмотрел на мою – в этом сне целую – левую руку, тяжело вздохнул и продолжил:

— Если тебе больно, сделай так, чтобы другим было еще больнее. Принцип «око за око» – полная ерунда. Нужно иначе: за глаз – два глаза. За зуб – все тридцать два. Врагу должно быть в разы хуже, чем тебе. Ей должно достаться больше, иначе это не возмездие, а возврат долга. Ты только вслушайся в само слово – «месть»… Какое оно пьянящее. Даже звучит красиво. – Чжэхи наклонился к моему уху, его голос стал вкрадчивым. – Правая рука у тебя цела. До конца дня ты вполне успеешь выбить Дженнифер пару зубов. Особенно если у нее ретинированные восьмерки – там есть где разгуляться. Зря ты думаешь, что чужие крики всегда неприятны. Иногда в них есть… терапевтический эффект. Кто тебя остановит, если ты решишь пустить ее пальцы под нож в отместку за свои? Ах да… Эён.

На киноэкране тем временем сменился кадр: появилось изображение Пэк Эён, которая склонилась над потерявшей сознание Дженнифер.

— Ну же. Задень нашу милую, добрую Эён посильнее. Прямо за живое, – вкрадчиво шептал Чжэхи. – Спроси, почему она не смогла тебя защитить так, как защитили бы Син Хэрян или Со Чжихёк? Скажи, что доверился ей, слушался ее и вот к чему это привело. Спроси, как она собирается отвечать за случившееся. Кричи, обвиняй, а потом скажи, что в отместку сам отрежешь Дженнифер пальцы. Вот увидишь, как только выплеснешь гнев, боль сразу утихнет. – Чжэхи покосился на экран, где в углу, съежившись, пряталась Дана, и вполголоса продолжил: – Думай только о себе. Будь эгоистом. Видишь раненых – проходи мимо. Лови шанс, воруй: вещи, чужие жизни, все подряд. Выберешься отсюда – ври сколько угодно. Какая разница? Мертвые все равно ничего не скажут. Можно, например, стащить золотые слитки из комнаты Эён – одним махом все долги закроешь. Эти люди тебе кто? Никто. Помогать им себе дороже. А вся эта «человечность»… Стоит окружающим заподозрить, что ты им невыгоден, как они в ту же секунду спишут тебя со счетов. Будь хитрее. Ты ведь и сам об этом думал, да? Ты же не глупый, спаситель. Все те, кто считает тебя наивным дурачком, не выдержали бы и малой доли того, что пришлось пережить тебе: оскорбления, унижения, дискриминацию. В конечном счете все люди одинаковы. Почему именно ты обязан быть лучше остальных?

Язык, будто окаменевший все это время, наконец шевельнулся.

— Потому что жизнь у меня одна. И я не хочу прожить ее так.

Стоило мне ответить, как с потолка хлынула вода – сработала система пожаротушения. Огонь зашипел и начал стремительно гаснуть.

Чжэхи, чья челка мгновенно намокла, растерянно огляделся, будто не веря в происходящее, и в следующую секунду получил звонкий подзатыльник. Он поморщился и обернулся.

Позади нас стояла Ким Гаён.

— Нельзя опускаться до подобного! – крикнула она. – В мире, который ты описываешь, останутся одни безглазые и беззубые калеки! Там выживут лишь те, кто обитает в темноте и вечно страдает от голода! Ты правда хочешь так жить, Чжэхи?! Ты ведь и сам ждешь, что кто-то спасет тебя!