Книга Свадьба, страница 32 – Алекс Лоренц

— Герман, надо уходить, – перебил его Костя. – Тут опасно.

Тот не слышал, продолжал:

— Подхватил её на руки, донёс до скамейки. Она удивилась, но тут же приобняла меня, хотя мы даже имён друг друга не знали! Я забыл все свои дела. Напитывался ею, как нектаром. Грянул ливень, мы встали под козырёк подъезда, целовались долго-долго. Потом я нёс её туфли, она шла босиком по лужам. Боже, я готов был не просто целовать, а облизывать те чёртовы туфли, пить из них, как из золотого кубка, хотя это всего лишь обувь, которая внутри небось ещё и попахивала. Но влюблённый мужчина – дурак. Безнадёжный дурак! Сколько раз я обещал себе не бросаться больше с головой в этот омут, держать эмоции в узде, быть осторожнее! Без толку. Каждый раз одно и то же. И вот куда меня это привело.

— Герман… – мягко обратилась к нему Ева, но он не слушал.

— Было много признаков, что спутался я с ветреной девкой. Хотя бы – что она одним днём закрутила со мной и бросила Костю. – Он кивнул на одноклассника.

— Вот этого, что ли?! – воскликнул Кеша, указывая на товарища большим пальцем.

— Да, это про меня, – подтвердил тот.

— Ну дела…

— И не говори, – подхватил дядь Володя. – Та ещё «Санта-Барбара».

Костя зыркнул сперва на одного, потом на другого: мол, заткнитесь оба. Герман продолжал:

— Да и потом много всякого. Взбредёт ей дурь в башку – перестаёт отвечать на звонки. Стали жить вместе – ни с того ни с сего, без слов, пропадёт на сутки. С ней как на пороховой бочке! Мама предупреждала, что плохо кончится… Вот тебе, пожалуйста!

— Герман, золотой мой, давай-ка уходить. – Дядь Володя бережно взял его под локоть, поднял со ступеньки. – Маме уж не поможешь, а тебе жить дальше. Ты молодой, у тебя многое впереди. Вот тебе сигаретка для успокоения. – Сунул ему в зубы сигарету, поджёг. Тот сделал затяжку, закашлялся. Поддерживаемый дядь Володей с одной стороны, Евой с другой, отправился вместе с ними на кухню. Пока добирались, рассказывал:

— А сегодня… вот опять же – случайно, по щелчку! – что-то ей в голову взбрело – аж в лице переменилась. Я её уже хорошо изучил. Понимаю, что жалеет она о свадьбе. Нагрубила мне, закрылась в толчке. Ну а потом… вы знаете. Убью суку! Клянусь, слышите?!

— Непременно, – обнадёжил дядь Володя.

Кухня тесная, три поварских плиты – четыре конфорки каждая. Дядь Володя выкрутил ручки. Газ стал заполнять помещение. Ева закашлялась, прикрыла рот и нос воротом.

— Теперь уматываем! – скомандовал дядь Володя.

Они подхватили Германа под руки и поспешили к выходу. По пути милиционер распахнул дверь без таблички. Маленькое помещение со столом, шкафом, стиральной машиной, гладильной доской. В шкафу на полках наглаженные скатерти, шторы, салфетки. Дядь Володя смахнул их на пол, включил в розетку утюг, бросил в ту кучу.

В вестибюле никого – вахтёрша, видать, унесла ноги раньше гостей, парадные двери оставила нараспашку, потому они уцелели. Дядь Володя обошёл вахтёрский пост, пошарил в ящиках, вынул железную цепь с амбарным замком. По вентиляционным каналам прокатился вой, заполнил здание.

— Чуют, твари! – торжествовал охотник.

Они вышли, он сомкнул створки, обмотал ручки цепью, навесил замок.

— А если в окно выскочат? – спросил Кеша.

— Будем молить бога, чтобы этого не случилось, – ответил опер. – У них инстинкт – если не способны противостоять опасности, то не бегут, а прячутся. Так что забьются или поглубже в вентиляцию, или в подвал… хотелось бы так.