Онлайн книга «Щань. Повесть»
|
Нижнее веко военного дрогнуло. Надо же, нервишки-то всё ж работают. Прохор взглянул на монитор. Мгновения хватило, чтобы от бегущих на чёрном фоне зелёных цифр заболела голова. Вот почему у этого глаза лопнули. Не выдержал, бедолага. Прохор осмотрел машину. Вот они, психотронные волны. Бегут по экранам. Ну, или их описания… коды… как это у них там в кибернетике называется… Только теперь он обратил внимание на пучки толстых коричневых проводов в бугристых наростах. Провода тянулись из задней панели к отверстиям в потолке. Если присмотреться – видно, как пульсируют. Внутри бежит жидкость? Протянул руку, коснулся. Тепло. Шершаво, как звериная шкура. Поднял голову. Десятый этаж. Самый верх. Что там? С чем там соединяются провода? Из чего они сделаны? Он ухватился за один. Дёрнул. Сильно. Провод не разорвался, дёрнулся в ответ. Слабо, но дёрнулся. Словно в стенках трубки сократились мышечные волокна. Ухватился покрепче. С размаху ударил ножиком. Разрубил, но только наполовину. «Лиана» дрогнула и повисла. Изнутри стала сочиться чёрная гуща, цветом напоминающая заваренный цикорий. Вот откуда эти психотронные волны! Он схватил ещё один «шланг». Свет погас. Не остало́ся от нашего хуторка уж пощти нищаво. А раньше-то… ето ён хутором токо звался. По документам. А так-то Щань – ето дяревня настояшшая. Вон, на погост на наш поглядеть – огромаднай. А щаво повымерла-то Щань? Дак ето щудишше усё. Ну, люди щудишше виноватють. Было такое, было. Вот мяне уж девяносто пятай год, уж давно тама не живу, а помню. Ишшо маленькяя я была – завялися у нас у дяревне щерти. Натуральнаи. Были люди как люди – а тут р-р-раз, и щерти. Щас попробоваю растолковать. Вот есть, х примеру, мужик. Нормальнай такой мужик. Мужик как мужик. Вот пошёл ён у лес по грябы. Вертается – вроде как ён, а вроде как и не ён. Глазишши выпученнаи, рот до вушей. Говорить ён не говорит, усё ломаить да бьёть. Убиваить. У первую ощерядь родных своих. А потома других, кого на вулице устретить. Был у нас тама колдун у третьям поколении… вот ён х такому-то щёрту подходил, брал легонещко за горло – да тот сразу вуспокайивался. А колдун был мужик здоро-о-о-о-о-о-овай! Ён етава щёрта на плящо клал да вуносил. А куды вуносил – нихто не знаить. Дак соткуда ето усё? А я табе расскажу. С бох яво знаить каких стародавних времён жило у нас под болотом щудишше. Спало. Редко просыпалося. Када лихолетье какое али ишшо щаво – вот оно просыпаится и горюшком людским напитываится. Напитываится, напитываится – тока не лопнеть никак, заразина едакая. При мне не раз просыпалося – у первую войну, потома году едак у воднатыща девятьсот восемнадцатом, потома у тридцать сядьмом да у вовторую войну. Мы тада лиха хлябну́ли – ох, и хлябну-у-у-у-у-ули-и-и-и-и! Тварина ета как горюшком напитаится – ей усё мало. Она ишшо и людей, есля оне близко х болоту подходють, досуха высасываить да наобратно домой отправляить. Душу́ высасываить, не тело. В нех потома ничого человецкого-то йи нету. Глазья выпученнаи, рот до вушей – как разорваннай. Щерти. А потома, опосля войны, приехали люди какий-то щужии, армейскаи. Стали тама возля хутора ходить, бродить, вынюхавать. Щаво хотели – нихто етова не знал. А потома болото то, игде щудишше, огородили, никого туды не пускали больша. А потома они усе ушли, нихто не видал, как, куды. Зато у лясу́, галубо́ко, цельный ектар отгородили, шоб нихто туды не лазял. Болото то усё поразрыли, поразворошили. Тама потома возеро стало. Потома мы про щудишше больша ня слыхали. Колдун тот вумер. А мы с мужем уехали у Почеп жить. Приезжали к мамкам с батьками. А потома хоронить йих приезжали. А потома хутор-то и повымер увесь. Один погост остался. Большой погост, хорошай… |