Онлайн книга «Щань. Повесть»
|
Пока спускался, на первом этаже хлопнула дверь одной из квартир. Шаркающие к выходу шаги. В проёме подъездной двери спиной к нему стояла бабка-горбатка из первой квартиры. Нелюдимая, неопрятная – да ещё и кошатница каких поискать. Котов и кошек у неё в однокомнатке было видимо-невидимо. Они приходили и уходили – влезали и вылезали в форточку, ошивались по двору, без устали плодили потомство, питались на окрестных помойках. А ещё у старухи была маленькая собачка. Совсем крошечная. С длинной густой шерстью. Переваливалась неуклюже на коротких лапках. От хозяйки не отходила. Вот и теперь. Повернулась мордочкой к Прохору, высунула язык. Смотрела. А хозяйка слишком увлеклась и не услышала, как спустился сосед. Она размахивала руками. Выглядела нелепо, как старый лысый аист марабу – волосы растрёпанные, редкие. Голова едва возвышается над вопросительным знаком горба. Она подзывала Егорушку. Торопливыми, отрывистыми жестами. Боязливо стреляла глазами по сторонам – не идёт ли кто. Но в обеденное время во дворе обычно никого из взрослых не бывало – даже в выходной. Тихий час. Прохор неслышным, крадущимся шагом приблизился. Когда оказался совсем рядом, горбатка подскочила на месте, охнула, пробормотала не то проклятье, не то строчку из молитвы. Перекрестилась и пошаркала по лестнице в свою пропахшую котами конурку. За ней смешно прыгала со ступеньки на ступеньку лохматая собачка. Егорушка вприпрыжку бежал к подъезду. Не к папе, а к горбатке. Когда мальчик подбежал, старуха уже скрылась за своей дверью. … … … …недавно два мальчика по соседству пропали. Мало ли – вдруг маньяк в нашем квартале завёлся. … … … Она размахивала руками. Выглядела нелепо, как старый лысый аист марабу – волосы такие же растрёпанные, редкие. Голова едва возвышается над вопросительным знаком горба. Она подзывала Егорушку к себе. Торопливыми, отрывистыми жестами. Боязливо оглядывалась по сторонам – не идёт ли кто. Но в обеденное время во дворе обычно никого из взрослых не бывало – даже в выходной. Тихий час. Он замер на лестничном марше, не стал подходить ближе. Теперь-то он знал, ЧТО может случиться совсем скоро. Отступил неслышно на несколько шагов. Юркнул на один марш выше, спрятался. — Иди сюды, мой милай, – скрипучий голосок снизу. На лбу выступил холодный пот. Сердце заколотилось. Маньяк… Или у старухи от одиночества просто поехала крыша? Страшно захотелось угостить соседского мальчонку сладким чаем и булкой с маслом? Тогда почему же она так боязливо озиралась? Почему выбрала время, когда Егорушка остался совсем один? Вот она, возможность. Прохор вцепился мёртвой хваткой в давно не крашенные деревянные перила. Возможность на корню пресечь будущие мучения. А бабка-то хитрожопая! Ничего себе – подзывала только руками. Лишь раз вякнула, тихо-тихо. И стояла в дверях, чтоб из окон её не видать было. Даже если мать выглянет – ну, пошёл Егорушка к подъезду; ну, скрылся под козырьком. А дальше-то что было? Никто не знает. Никто не видел. Маньяк мог схватить мальчика прямо тут, под козырьком, зажать рот здоровенной волосатой лапищей (такие ведь положены душегубам, правда?) и вдоль стеночки унести куда угодно. В неизвестном направлении, как говорят в криминальных репортажах по телевизору. Ищи-свищи потом. |