Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 63 – Алекс Лоренц

Он прикрыл за собой дверь и попал в особый мир. Здесь все было забито склянками, плакатами, таблицами, коробками с сушеными насекомыми, пожелтевшими методичками, муляжами человеческих органов, гербариями.

В углу стояла урна-корзинка, доверху наполненная мятыми листками с самостоятельными работами. Скомканные бумажки сыпались через край – еще с мая месяца остались, видать. На захламленном письменном столе красовался обветренный огрызок яблока. Вокруг огрызка лениво вились две фруктовые мухи.

Взгляд зацепился за настенный шкафчик с тремя маленькими полочками.

Да, вот он, любимец школьной публики! Коричневатый, сморщенный, с непропорционально большой головой, синими веками выпирающих глаз и крошечными недоразвитыми ручонками. Совсем маленький. Если достать, в кулак поместится.

Артемка потянулся через тумбочку к заветной баночке. Для его роста слишком высоко. Пришлось встать на носочки. Сначала он смог дотянуться до выкидыша только кончиками пальцев, но затем изловчился ухватить банку.

Казалось, дело было уже сделано, но рука с банкой зацепилась за нижнюю полку. Шкафчик покачнулся на своем единственном шурупе, ввинченном в стену.

Артем застыл на месте.

— Нет! Нет! Не падай, пожалуйста! – обратился он к капризному предмету мебели. Тот, по-видимому, очень не хотел расставаться со своим другом выкидышем. Для заспиртованного уродца шкафчик в школьной лаборантской вот уже много лет был родным домом.

Шкаф скрипнул и застыл, наклонившись вбок.

— Фух, – выдохнул Артем.

Но чертов шуруп все равно подвел. Он вывалился из своего отверстия в стене. Шкаф брякнулся лицевой стороной прямо на тумбочку. Комнатка огласилась дребезгом бьющегося стекла. Из дырки в стене, угрожающе шипя, высыпалась тонкая струйка цементного крошева.

Артем запаниковал. В спешке он хлопнул дверью так, что устрашающее эхо несколько раз пронеслось туда-сюда по длинной слепой кишке коридора.

От испуга он съежился и втянул голову в плечи. Он ждал, что вот-вот из всех дверей (даже той, соседней, которую никто никогда не видел открытой) высунутся любопытные учительские рожи.

Стоило Артему оказаться у лестницы, как снизу раздались голоса:

— Что-то гремело. Ты слышала?

— Слышала. На третьем этаже.

— Поднимемся?

— Давай.

А вот это, ребятки, уже совсем некстати! Со-о-овсем, ей-богу!

Паника окончательно овладела Артемом. Если его застукают, то ему несдобровать. Ч-черт! Он еще и забыл запереть дверь лаборантской на ключ. Этого уже не успеть: счет пошел на секунды.

Они уже поднимаются! У одной каблуки стучат, у другой кеды шаркают по вымытому полу.

Даже спрятаться негде. Если они сейчас тебя поймают, то сразу смекнут: это ты что-то натворил. Заметят выпирающую из кармана баночку с выкидышем. Подергают двери, увидят разгромленную лаборантскую – и что? И будут потом разборки с родичами. Дирик потребует возместить нанесенный школе ущерб. Еще и милицию подключат, поставят Артемку на учет в детскую комнату. Клеймо на всю жизнь. Может, даже из школы исключат.

Еще полсекунды – и они увидят его, стоящего наверху парадной лестницы, ошалевшего от незнания, как спасать свою задницу от позора.

Он бросился в правое крыло, мимо лаборантской и дириковского кабинета.

— Слышишь? Бегает кто-то, – донеслось до него.

Ну все. Пора сушить сухари и собирать пожитки. Детская колония ждет с распростертыми объятиями.