Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 101 – Алекс Лоренц

На покосившейся лавке, мимо которой прошел Егорка, сидел неподвижный детский силуэт. Пацаненок по стечению обстоятельств оказался в этот вечер один, без друзей. Может, они свинтили в поисках приключений до того, как он вышел из дома. Может, они уже разошлись по домам, а он боялся пьяного отца – кто знает.

Егору показалось, что в силуэте есть знакомые черты. Щуплое телосложение, короткие волосы ежиком.

Впрочем, он не придал этому значения. Мало ли, где он мог видеть этого типа – в школе, на улице, в овраге. Да где угодно. Тут детворы как грязи, всех не упомнишь. Да и темно, лица не разглядеть.

Обломки бетона и кирпичей хрустели под ногами. Егорка споткнулся о гнутый кусок арматуры.

Заброшенную шахту лифта на месте снесенного здания даже в кромешной дворовой тьме несложно было разглядеть.

Егор подошел к ней. Расстегнул ширинку на шортах. Пустота многократно усилила звук падающих в шахту капель. Понадобилось минуты полторы, чтобы вылить всю воду, одолженную у колонки близ оврага.

В это время мальчонка, который сидел на лавке у пахнущего плесенью подъезда, подкрался к Егору сзади. Он стоял метрах в пяти позади и терпеливо ждал, пока тот закончит свое мокрое дело.

— Дима, домой! – позвала тетя Таня с балкона.

— Ну ма-а-а-а-ам! – заканючил Димон. – Ну еще чуть-чуть, пожалуйста!

Идти домой – это последнее, чего ему хотелось. Снаружи было тепло и приятно, хотя солнце уже укатилось за пустующие поля и дремучие овраги.

— Никаких «чуть-чуть»! – отрезала мама. – Ноги в руки – и домой! Девять часов уже. Ты все уроки сделал?

— Да.

— Тогда иди ужинать, а то котлеты остынут. Я тебе отдельно греть не буду.

— Ладно, иду, – понуро согласился Димон.

— Сию минуту! – добавила тетя Таня и скрылась в квартире.

Димон попрощался с друзьями и отправился ужинать.

В подъезде сильнее, чем обычно, пахло сыростью. Затхлый воздух откуда-то из подвальных недр становился тем агрессивнее, чем ближе подступала зима.

Оставшиеся лампочки побили панки-говнари, отмечавшие Михин уход в вооруженные силы. Панкота раскатисто бренчала всю ночь на расстроенной гитаре, громко ржала, выпивала, курила, лузгала семечки и всяко дебоширила. Наутро одна из площадок и целый лестничный пролет были заплеваны окурками и шелухой. Этажом выше на оконной решетке повисло изделие из резины, обильно сдобренное некой липкой субстанцией.

А еще воткнутые в потолок сгоревшие спички. Для Димона было загадкой, как говнари это делают. Неужели специально втыкают, а потом поджигают? Или поджигают и отщелкивают в потолок?

Он прохрустел по усеянному шелухой полу, достал из-под футболки ключ, висевший на шее на шнурке, поднялся на свой этаж и открыл дверь. С порога его окутал запах еды. Мама гремела посудой в кухне, папа полулежал на диване и смотрел программу «Время». Там говорили что-то про Чечню. Про нее в последние месяцы говорили все больше. Она вроде как даже отделилась от России. Как бы война не началась…

Димон прошел прямиком в кухню и уселся за стол перед пустой тарелкой.

— Руки помыл? – спросила мама, не глядя на него. Она ворочала что-то на сковородке.

Сын счел за лучшее ничего не говорить, встал и отправился в ванную. Пока он старательно мылил руки под струей воды, в доме погас свет. Телевизор заглох, и в квартире воцарилась ошарашенная тишина.