Книга 1994. Русский роман ужасов, страница 100 – Алекс Лоренц

Старуха понимала, что не сможет догнать девушку, и метнула в нее веник. Промазала метра на три.

С противоположной стороны к школе приближались два силуэта – мужской и женский. Но Рита первыми увидела не их, а Егора.

— Чего уставился? – обрушилась она на него. – Шуруй отсюда, молокосос! Брысь! – Она сделала жест, которым прогоняют бродячего кота.

— Рита, что здесь происходит? – властный мужской голос из темноты. – Где ты была? Мы себе места не находим.

В полосу света попала семейная пара: он – огромный в плечах, с усами щеточкой и элегантными залысинами на голове; она – аккуратная, хорошо одетая, но бесцветная женщина.

— Что это за дополнительные занятия до десяти вечера?! – заорала мать. Несмотря на свою бесцветность, это она хорошо умела.

— Соблазнять физрука – вот какие у ней дополнительные занятия! – встряла вахтерша.

— ЗАКРОЙ ПАСТЬ! – пронзительно завопила Рита.

Тяжелая рука отца с размаху опустилась на лицо девятиклассницы.

— Не смей так разговаривать со старшими, дрянь, – ровным голосом сказал родитель.

Рита замерла, схватившись обеими руками за лицо.

— Дрянь и есть! – продолжала кликушествовать вахтерша. – Гулящая девка! Шлюха! Ни стыда, ни совести! Вы бы видели, чем они там с етим физруком занимаются! Да ее выпороть надо до крови!

Риту крупно трясло.

— Какой еще физрук?! – требовала объяснений мать. – Отвечай! Ты спуталась с учителем физкультуры?!

Рита молчала. У нее не хватало сил произнести хотя бы одно членораздельное слово.

— Отвечай, блядь такая! – заорала мать и вцепилась длиннющими наманикюренными когтями девочке в волосы. – Шалава! Вырастили на свою голову! Отвечай!

— Ты хоть успокойся! – рявкнул на нее муж. – Будешь тоже нервы трепать.

Но оскорбленную мать было уже не остановить.

Отец снова применил тяжелую артиллерию – залепил жене такую пощечину, что у той развалилась замысловатая прическа. Только тогда она прекратила клекотать и отпустила волосы дочери.

— Они с учителем физкультуры сексом занимались в подсобке! – принялась сбивчиво объяснять подскочившая поближе вахтерша. – Уже не в первый раз, между прочим! Я раньше глаза-то закрывала… оно непривычно-то такое советскому-то человеку, вы ж понимаете… а таперь… нет, ну помилуйте! Ну куда ж ето! Да ни в какие ворота!

— Так, марш домой, обе! – Отец одной рукой схватил за предплечье дочь, другой жену и потащил их прочь.

Егорка все это время прятался под громадной елью. Густая тень от нижних лап скрыла его от участников развернувшейся драмы.

Красная Шапочка подобрала веник и скрылась за дверью.

— Ну ни хрена себе! – сказал вслух Егорка, шумно сглотнув.

Такого ему еще видеть не приходилось. Значит, Рыбникова и впрямь спуталась с Павлином. Далеко это зашло, видать…

Егорке срочно нужно было пописать.

Перед тем как оккупировать столик во дворе, ребята посетили колонку близ оврага. Нахлебались воды так, что животы вздулись.

Он свернул за угол немецкого барака и оказался в тесном, захламленном дворе. Через двор тянулась паутина бельевых веревок. На земле, местами покрытой зеленовато-пыльными наростами травы, валялись поломанные детские игрушки, облупленные тазы, дырявые ведра, куски мебели. Из открытого окна на втором этаже красного барака клацала посуда. В желтом бараке в разгаре была семейная потасовка.