Книга Да здравствует принц!, страница 55 – Фрэнсис Кель

— Мне не нравится огонь, – замявшись, сказал я. – Он похож на тёмную материю.

— Вы всё ещё отвергаете её. – Миссис Рипли сухо констатировала факт: никакого осуждения, но и понимания я не почувствовал.

Взгляд зацепился за новый предмет на её столе: шарики, прикреплённые к нитям.

— Что это? – не удержавшись, спросил я.

Она потянула за один шарик и отпустила. Он ударил соседний, и шарик с противоположной стороны взметнулся вверх. По кабинету покатился ритмичный звук, который не собирался замолкать. Шарики по очереди били друг друга, равномерно отскакивая в сторону.

— Называется «Колыбель Ньютона». Подарил один клиент. Это антистресс, должно успокаивать.

— Этот звук меня раздражает, – признался я.

Остановив шарики, она рассмеялась.

— Согласна, меня тоже это нервирует. Стараюсь лишний раз их не трогать.

Я улыбнулся самыми уголками губ. Не думал, что сегодня хоть что-то сможет поднять мне настроение.

— Так на чём мы остановились… Вы отвергаете тёмную материю.

— Я бы хотел вовсе от неё отказаться, – задумавшись, мрачно выдал я. – Оставался бы я тогда чистокровным?

— Вы в любом случае чистокровный – по праву рождения. Но жить без тёмной материи крайне сложно. Особенно в Октавии. На таких вешают клеймо.

— Клеймо?

— Чистокровные без тёмной материи существуют, правда, они редки. Их называют гнилыми. – Миссис Рипли замолкла; кажется, название не нравилось ей самой. – И им очень несладко. Я встречала такого человека только однажды. Ему было не помочь.

— И кем он был?

— Я не буду вдаваться в подробности, но всё закончилось плачевно. Он не вынес клейма. Мне не хотелось бы, чтобы…

— Что с ним стало? – резко перебил я.

Миссис Рипли нервно прикусила губу. Судя по её виду, она не была готова, что разговор свернёт в это русло, и жалела, что поддержала тему.

— Он ушёл из жизни молодым.

— По собственному желанию? – уточнил я.

— Технически да, но… Он не желал умирать. Он просто не справился с давлением общества.

— Если бы все были гнилыми, то давления не было бы, – предположил я, но миссис Рипли лишь устало вздохнула. Я добавил: – И клейма тоже.

— Мы живём в социуме. С кем-то находим общий язык, с кем-то нет. Давление будет всегда.

— А клеймо?

— Оно всегда у нас в голове. Люди клеймят себя и других каждый день. Важно при этом не замкнуться.

На секунду она сосредоточила на мне взгляд, а затем, откинувшись на спинку стула, села полубоком так, что я мог видеть её профиль. Сложив руки в замок, она улыбнулась.

— Вы впервые сами попросили о сеансе. Я искренне рада.

— Думаете, – слегка посмеиваясь, спросил я, – это прогресс?

— Это большой шаг для вас. Вы так не считаете?

— Не задумывался. – Я пожал плечами. – Но сейчас предполагаю, что вы правы.

— Ещё один большой прогресс. – Она широко улыбнулась, обнажив белый ряд зубов. – Раньше вы не соглашались с тем, что я могу быть правой в наших разговорах.

— Раньше я видел в вас больше… – запнувшись, я признался: – …оппонента.

Её брови приподнялись, а в глазах блеснула тень какого-то непонятного азарта. Она повернулась ко мне, скрестила руки на груди и спросила:

— Кем сейчас вы видите меня, мистер Хитклиф?

— Зависит от того, – я тоже откинулся на спинку кресла, – как мы сегодня проведём сеанс.

Она усмехнулась, но усмешка вышла доброй.