Книга Где мы, там ад, страница 116 – Фрэнсис Кель

— Не надумал сбежать? – спросил Вагнер.

Я вымученно опустился на кровать. Всё тело ломило от боли. Я мало ел сегодня, так что желудок крутило от голода. Голова была чугунная. Всё ещё хотелось спать, но тут за стенкой раздался первый скулёж. Теперь я и сам был готов взвыть от отчаяния.

— Это Кори, – буднично пояснил Вагнер, стоя у моей кровати. – Он плачет, потому что тоскует по своему имени.

— А я тоскую по тишине, – проворчал я. – Прошёл только день, но мне кажется, что я здесь целый месяц.

— Ты просто новенький. Слишком много впечатлений.

— Эти психи сегодня весь день ко мне приставали.

— Тут давно не было новичков, вот им и стало интересно.

Скулёж Кори стал громче.

— За что он здесь? – спросил я.

— Убил свою жену, думая, что она отбирает его имя, – пояснил Вагнер.

— А Эрик?

— Верит, что он бог. Ему так по радио в детстве сообщили. Эрик напал в школе на одноклассников. Сильно покалечил троих.

Я с трудом перевернулся на бок. Оказывается, в Миннесоте было не так уж и плохо.

— Что сделал Герман?

— Убил отца и напал на свою мать. Она осталась инвалидом.

— Боже правый. – Я устало прикрыл глаза. – И как ты всё это выдерживаешь?

— На самом деле здесь в основном спокойно, – ответил Вагнер. – Ты пришёл и навёл немного хаоса. Стало веселее. Особенно позабавил меня Эрик со своими таблетками для избранных.

Я вымученно улыбнулся:

— Вот видишь, как хорошо я тебя развлекаю. Зачем мне бежать?

— Тебе это сошло с рук только сегодня. Здесь, в стенах больницы, никто не потерпит ежедневного веселья. И кстати, – сухо произнёс он, – у тебя после психиатра днём по расписанию ещё и групповая терапия.

— Только не это. Не говори, что нам всем придётся сесть в круг и общаться.

— Да. Это именно оно. Та самая теория терапевтической общины в действии. Миссис Борги заставит даже мертвеца заговорить. Будете обсуждать детство, родителей, первый половой контакт. Конечно, всё это чисто в лечебных целях.

Я тихо взвыл, обречённо закрыв лицо руками.

— Советую всё хорошо обдумать. Времени мало. Если, конечно, ты не хочешь рассказать миссис Борги и всем пациентам на групповой терапии, как тебя обижала мама. Помню, на последней терапии Эрик разрыдался, когда вспоминал о том, как отец в детстве запретил ему слушать радио по ночам.

Не такого лечения я добивался.

Повисло молчание.

— Твой ответ? – не унимался Вагнер.

Я тяжело выдохнул и посмотрел на него. Что-то мне подсказывало, что охранники били с особой жестокостью не просто так. Медбрат был в этом явно замешан. Оставаться в заточении с Вагнером я не хотел.

— Хорошо. Я согласен на побег. Групповую терапию я не переживу. Да и спать здесь невыносимо.

Вагнер победоносно засиял.

— Это будет твоя последняя ночь здесь. Отдыхай, Волчонок.

Как только он вышел из палаты, я провалился в сон. Мне снилось, что я закапываю Вагнера в глубокой яме, а он только рад мне помочь. На голове его была волчья свирепая маска, и во сне я чувствовал, как он мне широко улыбается.

План Вагнера сработал.

Я до последнего не верил, что всё получится. Мои приятели, Крег и Бастер, куда-то пропали – может, у них был выходной, – и никто, к счастью, не скинул меня с кровати в пять утра. Даже студенты почти не обратили внимания, когда я затесался в их ряды. В больнице собрались три группы, и в каждой думали, что я отбился от другой. Одна девушка попыталась со мной познакомиться: я представился Эдмундом и усердно делал вид, что записываю что-то в свой блокнот для практики, который мне заблаговременно выдал Вагнер.