Книга Люди и звери, страница 82 – Александр Трусов

Я набрал номер Клопотова.

— Да?

— Привет, Андрей. Ты привозил сегодня Мурча?

— Нет, Саша, извини. Дел было много.

— Он с тобой?

— Да. Дать ему трубку?

— Смешно, – я вздохнул. – Можно тебя попросить об одолжении? Пусть он поживет у тебя несколько дней. Так мне будет спокойнее.

— Что случилось? Снова собрался в больницу?

— Да, к патологоанатому, – ответил я и положил трубку.

А через полчаса, когда я уже отнес мусорный пакет с мертвым котом на помойку и отмыл от крови входную дверь, позвонила Татьяна.

— Ты уже дома? Почему мне не перезвонил?

— Я был занят.

— Ты встретился с этими людьми?

— Все прошло нормально, не волнуйся.

— По-моему, я тебе не верю.

— Таня, пожалуйста, – я еле сдерживался, чтобы не закричать от отчаяния, – не трогай меня сейчас. Мне нужно побыть одному. Не обижайся.

Она все-таки обиделась и бросила трубку. А я тяжело опустился на диван, уткнувшись лицом в раскрытые ладони. Мне нужно было собраться с мыслями. С очень нехорошими мыслями. Увы, но именно из-за них, из-за этих двух самых близких мне в этот период жизни человек, с которыми я только что разговаривал, в моей голове роились мерзкие и страшные мысли. Как человек, имеющий какой-никакой профессиональный опыт и более чем скромные успехи в дедукции, я понимал, что невольно, хотя, скорее всего, необоснованно, подозреваю этих людей. Впрочем, не только их одних.

Прежде всего, те, кому я был нужен, нашли меня там, где я появился всего лишь третий раз в своей жизни. Тем не менее, они знали не только то, что в это время я нахожусь в квартире у тележурналистки Татьяны Волович, но и ее телефонный номер. Кому кроме меня мог быть известен этот номер? Да кому угодно! В том числе и Клопотову, на мобильном телефоне которого высветился номер, с которого я звоню. Он мог не знать адреса, не знать Татьяны, но для того, чтобы перезвонить мне, это было не обязательно. К тому же именно Клопотов несколько дней ходил с ключом от моей квартиры, и с которого он вполне мог сделать слепок. Внимательно осмотрев входную дверь, я убедился, что ее именно открыли, а не взломали. Но у Клопотова не было мотива. Как не было его и у Татьяны. Но пока я мок под дождем на набережной Невы, у нее было достаточно времени, чтобы успеть попасть ко мне домой до моего прихода. Или сообщить кому-нибудь о том, что у себя дома я появлюсь не ранее чем через час. И кто как не она был лучше всех во всем Санкт-Петербурге осведомлен о том, что подполковника Мальцева в определенное время можно найти в определенном месте? В ее квартире?

От этих мыслей я чувствовал себя параноиком и мерзавцем. Но я не имел права не думать об этом, потому что на кону стояла жизнь незнакомой мне шестилетней девочки. Абсолютно чужой мне девочки. Если бы это было не так, я бы, наверно, уже давно вставил себе пистолет в рот и нажал на курок.

Сжав лицо ладонями, я в первый раз за эту осень заплакал.

* * *

Смолин любил работать в Центральной городской публичной библиотеке имени Маяковского. Поулыбавшись пять минут девушке за деревянным барьером и помахав у нее перед носом служебным удостоверением, я без труда получил на руки библиотечный формуляр Смолина. Он был невероятно толстым, несколько раз продленным, с многочисленными вклеенными листками. Но меня интересовали только последние две недели. Без особого удивления я нашел в списке «Историю доколумбовых цивилизаций» Микаэля Галича, «Тайны индейских пирамид» Милослава Стингла, «Майя. Исчезнувшая цивилизация: легенды и факты» Майкла Ко, «Историю холодного оружия», несколько энциклопедий по вооружению разных стран и эпох. Было еще несколько книг по искусству живописи и истории собранных в Эрмитаже и Русском музее коллекций, но я знал, что в эти дни Смолин занимался контрабандой поддельных картин. Конечно, он не был искусствоведом и работал с профессионалами, но всегда и во всем перепроверял не только других, но и себя.