Книга Люди и звери, страница 162 – Александр Трусов

— Я вас, кажется, предупредил, что я спрашиваю, а вы отвечаете. Не шутите со мной.

Сосновская, задохнувшись от ужаса, зажала руками рот. Вряд ли до этого ей приходилась сталкиваться с подобными методами ведения допроса. Ее счастье, что она не видела того, что иногда творится в следственных кабинетах некоторых наших отделений.

— Кто вы? – я подошел к ней вплотную, и ей пришлось отступить к самым перилам. – Кто вы все такие?

Она молчала.

— Мне нечего терять. Вы уже пытались убить меня.

— Вы все равно умрете, – произнесла она неожиданно твердым голосом. – И ваши демоны вам не помогут.

— О чем вы?

— Вы прекрасно знаете, о чем, – она впивалась в меня пристальным, строгим взглядом. – Черный пес бессилен перед истинным Богом!

— Что за бред вы несете? Какой пес?

— Вы! – вдруг закричала она. – Вы черный пес! Убийца!

Резким движением я схватил ее за горло и заставил замолчать. Захрипев от злости, она взмахнула руками и попыталась вцепиться своими скрюченными пальцами мне в лицо. Длинные ногти рассекли воздух в опасной близости от моих глаз. Может быть, я невольно отшатнулся, может быть, неожиданно подогнулась травмированная нога, но, как мне кажется, я все-таки намеренно толкнул женщину к лестнице и разжал руку.

Оступившись, Сосновская упала навзничь и скатилась по ступеням вниз. Несколько раз она с глухим стуком ударилась головой, вскрикнула, когда в щель между балясинами попала неестественно вывернутая рука, и, совершив последний кульбит, распростерлась неподвижно на деревянном полу у основания лестницы.

Поигрывая тростью, я не спеша спустился вслед за ней. Сосновская была жива. Ее широко раскрытые глаза невидяще уставились в одну точку, но по тому, как двигалась ее грудь, было понятно, что она все еще дышит. В какой-то момент ее веки дрогнули, и она посмотрела на меня.

— Вы мне руку сломали.

— Смешно.

— Кончайте быстрее.

Я всегда считал, что она была сильной женщиной, и не ошибся. А может ей, как и мне, просто надоело жить в этом сумрачном мире. Что нас может ждать в нем, кроме разочарований, предательства, унижения и ненависти близких? Но я не собирался ее ни разочаровывать, ни предавать. У нас все было по-честному. Я знал, кто она, а она догадывалась, что собой представляю я.

Я присел перед ней и рукоятью трости повернул к себе ее дряблое лицо.

— Мы не закончили разговор. И в моем возрасте я уже не смогу быстро кончить. Как бы вам этого не хотелось.

Я никогда не смотрел в глаза змеи, но глядя сейчас в глаза этой старухи, сразу понял, что означает выражение «змеиный взгляд». И пусть в ней действительно было что-то от кобры, но только я не был беспомощным кроликом. И она это знала.

— Вы не понимаете, с чем вы столкнулись, – было заметно, что она прилагала массу усилий, чтобы говорить внятно. – Все ваши усилия напрасны. Все напрасно.

— О чем вы?

— Вы опоздали.

Я усмехнулся. Она не понимала, что в этом глухом месте, в то время, когда город только начинал возвращаться к жизни после постигшей его катастрофы, мне незачем было торопиться.

Я встал, чтобы пройти на кухню и снова что-нибудь выпить. И в этот момент женщина что-то произнесла. Я наклонился к ее лицу.

— Что?

— Подвал! – прохрипела Сосновская.

Она была права. Я совсем забыл о подвале.

— Только не вставайте, – посоветовал я Сосновской и направился к деревянной двери, за которой была ведущая в цокольный этаж лестница.