Книга Люди и звери, страница 128 – Александр Трусов

Пораскинув мозгами, я расстегнул пряжку и вытащил брючный ремень. Потом осторожно подогнул правую ногу, снял ботинок и крепко привязал его шнурками к пряжке. Мне потребовалось минут десять, чтобы попасть со своего места этой импровизированной удочкой по чайнику. Раскрученный на ремне ботинок летел куда угодно, но только не в сторону плиты. Один раз он отскочил от подоконника и стукнул меня по голове. Со стороны, думаю, я смотрелся довольно нелепо. В конце концов, я зацепил чайник за ручку, резко подтянул к себе, и он грохнулся на пол. Крышка со звоном отлетела, и вся вода, которая была в чайнике, растеклась по линолеуму.

В этой ситуации крепкий мат был единственно приемлемым проявлением моих чувств. Мне ничего не оставалось, как заняться акробатикой. Вывернув пристегнутую к батарее руку, я осторожно, стараясь лишний раз не потревожить распухшее, саднящее ноющей болью колено, вытянул ноги и лег на живот. К счастью, мое лицо оказалось как раз над лужей. Я уткнулся в нее пересохшими губами и стал всасывать в себя грязную, отдающую застоявшимся запахом жидкость.

Через пару минут своего «лакания» я почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, я увидел сидевшего на пороге кухни Мурча. В его вытаращенных глазах, которыми он уставился на меня, явственно читалось недоумение и, по-моему, даже жалость.

— Только без комментариев, – предупредил я его. – Мы не на светском приеме.

Мурч не ответил. Он, осторожно переступая лапами, приблизился ко мне, понюхал разлитую по полу воду, шевельнул усами и несколько раз лизнул.

— Брысь! Это моя вода! – только сейчас я, кажется, начал понимать, что такое борьба за выживание.

Мурч пренебрежительно посмотрел на меня, сделал пару демонстративных глотков, отошел и принялся вылизывать шерсть. Судя по тому, что он не просил есть, его зверский аппетит был уже где-то удовлетворен.

При мыслях о еде я почувствовал, как свело желудок, и с отчаянием посмотрел на холодильник. До него мне было не дотянуться. Я перевел взгляд на кота. Его счастье, что он не умел читать мысли, иначе от того, что мне пришло в голову, его шерсть встала бы дыбом. Впрочем, я надеялся, что до каннибализма дело не дойдет. Рано или поздно должна вернуться Татьяна и тогда… Черт возьми! До меня только сейчас дошло, что за это время Татьяна должна была появиться лично или хотя бы позвонить уже как минимум раз сто. Но в квартире по-прежнему кроме меня, Мурча и дохлой собаки никого не было, и ни одного телефонного звонка до сих пор я не слышал.

Я был на грани отчаяния. Озябший, голодный, с перебитой ногой я сидел на полу в луже собственной мочи, потому что даже нужду не мог справить как следует. На вонь, которая шла от моего тела, давно бы уже стоило прибежать если и не зеленоглазому псу, так хоть кому-нибудь из соседей. Если бы у меня был хотя бы огрызок проволоки, я бы попытался открыть наручники. А так мне оставалось питать лишь слабую надежду на то, что рано или поздно кто-нибудь заинтересуется открытой квартирой и войдет в нее. Пусть это будут даже воры.

В том, что дверь была не заперта, я уже не сомневался. Я слышал, как она скрипнула, когда Мурч, закончив свои исследования в прихожей, вышел на лестничную площадку. По крайней мере, за него я теперь не волновался. Наверняка он, пока я валялся без сознания, успел изучить не только подъезд, но и чердак с подвалом, и, тем не менее, спокойно нашел дорогу обратно.