Книга Старый дом на краю счастья, страница 65 – Ирена Квасневская

— СТАНОК?! – округляет он глаза. – ФРЕЗЕРНЫЙ?! С ЧПУ?! У ТЕБЯ?!

— Ну да, четырехосевой фрезерный станок… Четвертая ось для…

— Я знаю для чего четвертая ось! Но как? Откуда?!

Как будто я призналась, что я инопланетянка. Или летаю по субботам на шабаш на Лысую гору. Впрочем, вот как раз этому он бы совсем не удивился.

Во всяком случае, когда я написала, что у меня новый котел, сразу же прислал мне картинку с ведьмой, которая что-то варит в своем котле. Да, этот образ подходил мне больше.

Но так уж вышло, что долгое время я работала в банке оценщиком – не важно, каким именно образом занесло туда нежную филологическую деву и безнадежного гуманитария, это отдельный рассказ. А нам чего только не закладывали. Пожалуй, самым оригинальным объектом, который приходилось оценивать, был реактивный самолет. А уж всяких станков и оборудования было пересмотрено-пересчитано килотонны. Конечно, детально во всем на свете оборудовании я не разбираюсь, но по крайней мере знаю, куда посмотреть и что прочитать, а от словосочетания «цанговый патрон» или «ниппель долота» не краснею и не закатываю стыдливо очи. Работа была потрясающая: я поднималась на градирни, летала на вертолете, спускалась в недра ядерного реактора, строящегося и без топлива, но зачем детали, когда можно щегольнуть этим фактом в светской беседе.

И да, у меня был станок.

Когда-то мы его приобрели для одного масштабного проекта, было целое приключение – привезти и растаможить его. Мы столько времени провели, бегая и оформляя все разрешения! Потом внезапно проект схлопнулся, а станок остался. Стоял нераспакованный пять лет.

И тут они нашли друг друга – Андрей и станок, станок и Андрей.

Я всерьез ревновала его.

Теперь он проводил бо́льшую часть времени с ним, а не со мной, тогда как мне уже стали необходимы наши беседы за кофе.

Он бережно гладил его, смазывал, чистил, менял прошивку, пробовал разные программы, писал код, докупал фрезы… И наконец, первый проект – вырезанное на тоненькой сосновой дощечке имя «Irena». Ура! Работает!

«А имя – просто случайность, – успокаиваю я себя. – Просто так написал».

Через некоторое время ему предстояло надолго уехать в Литву – без вида на жительство ты можешь находиться в стране не больше 90 дней.

Мы стояли друг напротив друга в лилово-розовых сумерках. Он в своей неизменной красной куртке, я мерзла на ветру в халатике, но никак не решалась попрощаться.

Странно, в юности я была куда более отчаянной и уже полезла бы целоваться. А тут стояла и ждала чего-то, какого-то порыва, да хотя бы просто движения навстречу… Желания по-дружески приобнять, а там я бы перехватила инициативу, но нет, он топтался, борясь с неловкостью, тоже не решаясь уйти.

Тогда я протянула руку на прощание – это было впервые, когда я коснулась его. В голове пульсировало: «Он уйдет… Он сейчас уйдет… если он просто пожмет руку, значит, вы не больше, чем друзья. А если…»

Он пожал мою руку… но не отпустил, а чуть дольше задержал ее в своей. Всего на чуть-чуть больше, чем требовалось для прощания двух хороших людей.

Этот стишок-пирожок был яркой иллюстрацией того, как долго мы шли к заветной цели.