Книга Книга Фейшеса, страница 66 – Жауме Кабре

Как будто она не висела на волоске. Как будто недавняя угроза не могла повториться.

Энрик Турмеда остолбенел, когда Монсеррат прервала его послеобеденный сон новостью, что тетушка Мерсе дожидается его в гостиной.

Он поспешно спустился, бросив быстрый взгляд, чтобы убедиться, что красная папка с филиппинскими документами на месте, и только тогда поздоровался с тетушкой. Женщина сняла строгую шляпу, в которой обычно появлялась на людях, и стояла в прихожей, прямая как струна, с высоко поднятыми бровями, сложив руки на животе, с выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего.

Речь Мерсе Ригау была краткой: она все тщательно продумала, и Энрик не мог поверить своим ушам. Она сама предлагала ему помочь отстранить дядюшку от дел! Сама! Ему показалось, что он падает в бездонную пропасть, голова закружилась: неужели все его усилия, все эти долгие, изнурительные часы работы оказались напрасными? Неужели самый простой и очевидный выход предлагает ему та, кого он считал непримиримым врагом?

— Канела из Реуса с нами заодно. Более того, послезавтра он готов приехать, если ты согласишься.

— Но все ли хорошо продумано?

— Я посоветовалась со знающими людьми, Энрик. И теперь прошу тебя: помоги мне спасти фабрику, вырвав ее из когтей брата. Мне доподлинно известно, что вы с ним не ладите и что ты считаешь, будто он управляет из рук вон плохо.

— Хуже некуда. Но, тетушка, это ведь не всё? Правление Акционерного общества может отозвать директора фабрики, но кого мы поставим на его место?

— Тебя.

Невероятно. Она преподносит ему фабрику с улыбкой на устах? Ловушка? С чего бы ей?..

— Вот это да! Честно сказать, я удивлен; вы, тетушка, никогда меня особо не жаловали.

Глаза Турмеды горели, взгляд беспокойно метался по всей комнате, не решаясь остановиться.

— Сначала главное: я не хочу, чтобы фабрика разлетелась на тысячу кусков. Я знаю, ты справишься не хуже других, и все останется в семье. Так сказать.

«Нет-нет, осторожно. Чуй неладное, тут что-то нечисто; есть какой-то подвох, о котором эта чертова баба еще не сказала».

— Я по-прежнему не могу поверить, дорогая тетушка, – продолжал Турмеда почти медовым голоском, – в том смысле, что странно, ведь я не думал, что вам когда-нибудь захочется, чтобы я… В общем, полагаю, тут есть какое-то условие.

— Разумеется. Не будем ходить вокруг да около. Условие есть.

— Какое?

— Адела.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что уже сделала кое-какие шаги, говорила с матушкой Офелией, и…

— Погодите, о чем вы?

— Я не хочу, чтобы Адела стала монахиней.

— Послушайте, но ведь мы в каком-то смысле… – Он осекся, не зная, что сказать, и мысленно проклял настоятельницу за болтливость.

Они прошли в гостиную, но продолжали беседовать стоя, не доверяя друг другу, следя за каждым жестом, словом, паузой.

— Ты просто хочешь от нее избавиться. – Сеньорита Ригау снова стала тетушкой Мерсе. – Весь год держишь ее в пансионе, а теперь собрался на всю жизнь запереть в монастыре. И не будем обманываться: чтобы акции навсегда остались у тебя.

— Но, тетушка, как вы могли подумать, что я…

— Не прикидывайся, Энрик. Ты уже не мальчик, можешь поступать как угодно, но и я должна защищать свои интересы. Если мое предложение тебе по душе, то и мое условие тебе должно быть по душе. Адела нам нужна. Она последняя из рода Ригау, она должна выйти замуж, продлить наш род, обеспечить будущее дела, ей нужно выбрать достойного мужа, чтобы она родила детей для грядущих дней.