Книга Книга Фейшеса, страница 64 – Жауме Кабре

Сеньор Жулиа Ригау не мог справиться с этой ситуацией в одиночку. Он созвал совет директоров, не забыв и про злопыхателя Энрика: нужны были люди, чтобы обдумать все как следует. По-тихому предложил ему временное перемирие, и тот согласился без лишних уговоров. В зале заседаний царила напряженная атмосфера: едва сев, сеньор Серра принялся возмущаться, что так нельзя, так ничего не выйдет и что с этого момента он склоняется к позиции сеньора Турмеды.

Сеньор Ригау отбил удар, как сумел: нога ныла, а жара была невыносимой.

— Давайте разберемся, Серра: вы намекаете, что это наших рук дело?

— Ну что вы!..

— Нет-нет, никаких «ну что вы». У вас есть доказательства?

Турмеда не двигался с места и молча наблюдал, а бедняга Суккарратс сидел в уголке и со слезами на глазах думал, за пятьдесят лет ни разу такого не видел, клянусь, никогда, поверьте мне.

Ригау побожился, что он тут совершенно ни при чем, но добавил, что тот, кто это сделал, совершил святое дело, ведь этот проклятый Нищета, упокой Господь его душу, наводнил фабрику демагогией. Разве не так?

Господин Серра, после беды с Гавальдой чувствовавший себя чуть свободнее, ясно дал понять, что такие слова ему не по нраву, а дядюшка Ригау скривился от боли – чертова нога. Он упорно твердил о пагубной роли Нищеты, возложил на него вину за поджог и за покушения и немного успокоился.

Энрик Турмеда до сих пор позволял дядюшке самому себя топить: чем больше тот говорил, тем вернее шел ко дну. И задал ненужный вопрос, чтобы тот продолжал барахтаться:

— Так кто же это сделал?

— Откуда мне знать кто!

— То есть, – вмешался сеньор Суккарратс, – это не мы? – И не осмелился добавить ничего, потому что его пугала мысль, что это все-таки они, что они шайка убийц и весь моральный кодекс, который он выстраивал годами, рухнул за одну кошмарную ночь от одного точного удара ножом.

На лице сеньора Ригау отразилось безутешное отчаяния, и его племянник еле сдержал смех. Все шло на удивление гладко. Сеньор Жулиа Ригау провел рукой по седым волосам и поклялся: «Суккарратс, это не мы. Еще не хватало, чтобы кто-то подумал, что я… Чтобы кто-то заподозрил, что мы, то есть чтобы у кого-то возникло малейшее сомнение, что…» – и замолчал, потому что от нервов и от жары нога разболелась так, что хоть вой. Суккарратс растрогался от этого публичного признания: «Сеньор Ригау, я никогда не мог подумать, что вы… То есть мне бы и в голову не пришло утверждать, что, ох, вы понимаете, о чем я».

Сеньор Турмеда решил, что пора менять тему: дальше тянуть некуда. Он вернулся к истокам и заявил, что источник всех бед – сукно для военного ведомства, он ведь предупреждал, но его, как всегда, никто не слушал, и нужно добраться до корня проблемы, чтобы ее решить, если, конечно, присутствующие хоть немного понимают, что значит управлять фабрикой, а не воевать, не знаю, понятно ли я говорю. Он пригладил усы и закурил тонкую сигару, чтобы прибавить себе уверенности. Рука дрожала. Дядюшка бросил на него косой взгляд: он все прекрасно понял.

— Я не потерплю, чтобы какой-то сопляк меня критиковал.

— Вы вообще никого не слушаете. Что мешает признать ошибку и начать с чистого листа?

— Ради бога. – Дядюшка приподнялся с места, опираясь на трость, и навалился на стол всем телом. – Сколько раз мне клясться, что я ничего не знаю, черт возьми?