Книга Книга Фейшеса, страница 59 – Жауме Кабре

В послеполуденный час, когда солнце клонилось к закату, Меркадер понял, что, если еще пробудет взаперти, взорвется. Он велел одному из молчаливых типов, слонявшихся поблизости, позвать Веревочку – хотел с ним поговорить. Веревочка привел его в столовую, которую они использовали как штаб, и терпеливо дал ему выговориться. Меркадер просил, умолял найти ему больше дела, но не землю копать, а дырявить чьи-то головы, потому что он больше не может, и Веревочка подумал, что, возможно, настал тот момент, о котором его предупреждали: Меркадер станет самым тонким и эффективным винтиком в их сложной машине. Он улыбнулся, положил руку ему на плечо и сказал: «Сегодня вечером, Меркадер, еще до темноты вы с Кико выйдете, как в прошлые разы. Сейчас обсудим». Меркадер рухнул в кресло и вздохнул: «Ну давай, не будем тянуть». И ему стало гораздо спокойнее, потому что, как только он начинал готовиться к вылазке, в голове не оставалось места ни для чего другого. Это был единственный способ выбросить из памяти полные грусти взгляды Марионы, матери и Рамона – бедняги Рамона, у которого не хватило времени, чтобы сказать свое слово в жизни. И в глубине души Меркадер начинал понимать, что, несмотря на красивые речи Тонета Нищеты, утешение ему давало только действие, только в нем он мог излить ярость, которой полон был до мозга костей.

Без Гавальды заседание совета директоров вышло мрачное. Сеньор Жулиа Ригау дал волю бессильной ярости, ударив кулаком по столу. А Энрик подлил масла в огонь коварным вопросом: «Кому открыт такой доступ к решениям, которые мы здесь принимаем, что на следующий день все до мельчайших подробностей становится достоянием общественности?» И все поглядывал на дядюшку Жулиа, требуя ответа. Но дону Жулиа было не до речей. Случившееся с Гавальдой подкосило его, и нужно было время, чтобы подумать и принять решение. Ведь в конце концов решать предстояло ему.

Гавальду он навестил в больнице рано утром, один, и еле решился к нему подойти. Ему рассказали то немногое, что было известно: под вечер, когда лица сливаются в сумраке и прохожие на улицах превращаются в бесформенные тени, Гавальда возвращался домой усталый, весь день потратив на уборку склада, где еще оставались обгоревшие куски сукна. Он был измотан и мечтал поскорее добраться до дома. Гавальда всегда ходил пешком, потому что жил в десяти минутах ходьбы от фабрики и считал нелепым мотаться в экипаже туда-сюда, как этот прилизанный Турмеда, да еще в новой карете! Он всегда спускался по улице Сан-Льоренс и проходил мимо таверны «У Чикоя», откуда в этот час народ уже расходился, было поздно. И вот шагов через сто он услышал шум за спиной, обернулся посмотреть, увидел, как тени несутся на него, будто летят, и тут же раздался оглушительный взрыв, и перед глазами Гавальды все почернело. «Этот готов!» – бросил тот, кто выстрелил в упор. И, не издав больше ни звука, они умчались вверх по улице, к пустырю, где проходила железная дорога. На улице не было ни души – люди сидели по домам, боясь самого страха. Прошло добрых пять минут, прежде чем кто-то из жителей окрестных домов осмелился высунуться, чтобы узнать, что там за грохот. А Гавальда истекал кровью, пол-уха болталось на ниточке, очки слетели в пыль посреди улицы. По дороге в больницу никто не думал, что он выживет, и один знающий человек говорил, что, мол, если бы пуля, того, прошла на пару сантиметров левее, она бы разнесла ему голову на тысячу кусков, так что потом не отскребешь от мостовой. А тут еще и коварный вопрос Энрика Турмеды: откуда, господа, кому бы то ни было может быть известно, что здесь – он указал на дядюшку Жулиа – несмотря на мои предупреждения, решено продолжать военный заказ? Не прошло и дня, а их анонимная угроза уже исполнена. Откуда они узнали?