Книга Книга Фейшеса, страница 32 – Жауме Кабре

— Он мой духовник.

— Так передай духовнику, что, если он не перестанет совать нос куда не просят, я ему так исповедуюсь, что мало не покажется. Что он себе вообразил? Делать ему нечего?

— Не кощунствуй, грубиян!

И сеньорита Мерсе Ригау предпочла ретироваться, видя, что брат снова завелся. Жулиа замер как вкопанный, не договорив до конца, по-прежнему в мокрой и наполовину расстегнутой рубашке и в расстроенных чувствах. Как никто другой, он опасался последствий завтрашних уличных митингов; однако в силу обстоятельств чувствовал себя обязанным гнуть твердую линию, начертанную им самим в присутствии чрезмерного количества свидетелей. Фабрикант стоял посреди гостиной и думал про Бангед^[25], про корабли, нагруженные хлопком, про хищные, как у хорька, глаза Энрика, про надписи на стенах, про ухмылку Серраделя, про изумленное лицо Косты и про его голосище. Весь город, должно быть, судачил о неприятностях на мануфактуре Ригау. Бывают такие дни…

Час ходьбы быстрым шагом. Он принарядился, причесался и нес толстую пачку купюр у самого сердца. Хотелось устроить что-то из ряда вон выходящее, пока страх не сковал его. Решение далось ему легко, но теперь он проклинал свою непредусмотрительность, потому что после часа пути, хоть и в сумерках, вспотел и выглядел неопрятно.

Он постоял, чтобы отдышаться, прежде чем постучать. Небо бледнело, и то здесь, то там его, как иглы, пронзали звезды.

Дверь, как всегда, открыла сеньора Кандида, и Меркадер подумал, что сейчас лишится чувств от запаха ее духов. Однако оправиться ему помогла мысль о том, что он решил провести ночь как богач и никто его не остановит. Мадам Кандида, чья работа приучила ее к естественной подозрительности, сморщила нос и не сдвинулась с порога; за версту было видно, что посетитель не из господ, а неприятностей ей не хотелось.

— Я могу заплатить, если вас это волнует, – с некоторым нетерпением объявил Меркадер.

В итоге сеньора Кандида его впустила. Ей нужны были платежеспособные клиенты. Пришлось выложить деньги вперед, и он сам потребовал самый высокий тариф, потому что гулять так гулять, и он хотел одурманить душу, чтобы о многом позабыть. Меркадер не знал, что сеньора Кандида обычно проводит посетителей в гостиную и угощает ликером; его она отправила в тихий коридор и велела ждать. Несмотря на это, соответствие качества услуг произведенной оплате было для мадам Кандиды вопросом профессиональной гордости, а потому через пару минут Тина вызволила Меркадера из скучного коридора. Комнаты с балконом ему не досталось, но жаловаться было не на что. Меркадер оцепенел, потому что никогда не верил, что бывают такие красивые и элегантные проститутки; такие дамы. Тина оглядела его с испытующей гримасой, без особого отвращения, потому что, по правде сказать, этот парень был очень хорош собой, а пузатые господа-нытики уже успели набить ей оскомину.

— Ну что? Начнем, Жуанчик?

— Меня зовут не Жуанчик.

Тина подошла и закрыла ему рот рукой. Ей пришлось поднять руку, чтобы дотянуться, и она подумала, что давно не видела таких высоких. Меркадер сглотнул и обнял ее, раз уж оказалась так близко. Он оперся подбородком на ее головку и почувствовал себя счастливым. Кровь закипела, когда он понял, что она лезет ему за пояс и расстегивает штаны. У него не было времени разглядеть слегка вычурный декор комнаты. Дрожащими руками он почти сорвал с себя рубашку и остался голым перед этой женщиной с бездонным взглядом и нежной кожей. И почувствовал себя ребенком: он голый, а она, одетая, смотрит на него с вожделением, которое он принял за снисхождение. А Тине нравился этот робкий и сильный мужчина, и она решила, что не стоит торопиться. Они обнялись, и Меркадер оказался во власти противоречивых ощущений: с одной стороны, его одолевал глубокий стыд, с другой – эта ситуация будоражила его чувства и разум, и он хотел, чтобы она длилась вечно. Он никогда не думал, что госпожи-проститутки работают так, он знал только грубые приемы Поны Худышки, которая раздвигала ноги, будто зевая, и не позволяла тратить время на фантазии, потому что за полреала большего не попросишь. Тина начала умело раздеваться, улыбалась и беззастенчиво разглядывала обнаженное тело перед собой. Она была бесконечно благодарна, что этот парень не болтун и не начал изливать ей свои горести. Это было молодое, полное сил и жизни тело, и Тине хотелось кожей почувствовать его и проверить, на что оно способно. Глядя друг другу в глаза и молча обнимаясь, они мало-помалу оказались в постели, и последовавших за этим минут хватило для того, чтобы стереть из памяти Меркадера смешливое лицо Марионы: Марионы, которая лежала в траве рядом с ним, и не подозревая, что за углом подстерегает смерть.