Книга Шпионское грузило, страница 76 – Лен Дейтон

Сайлес был сущим пиратом или, по крайней мере, здорово смахивал на него. Огромный пузатый бандит с мясистой физиономией, увенчанной большим лбом и голым черепом. Его мешковатая одежда отличалась высоким качеством, но он любил носить старые вещи — так же, как предпочитал старые вина и старых друзей, — на которых нередко можно было увидеть и выцветшие заплатки, и аккуратные стежки, дело рук его неутомимой экономки, которой за преданность следовало бы отдать все его награды.

Сам дом был сложен из местного камня, обладавшего приятным тоном, и меблировка — как и фамильные портреты, на которых одеяния восемнадцатого века были покрыты патиной времени, — вполне подходила к стилю дома. Больше всего Сайлес Гонт любил обеденный зал, особенно когда он был переполнен, как в этот субботний ленч. Сайлес стоял во главе своего любимого стола красного дерева времен короля Георга, одаривая внушительными кусками ростбифа своих гостей: Сэмсоны, Тесса, Крайеры, Брет Ранселер, — доминируя над всеми силой своей личности.

Фиона Сэмсон наблюдала за всем с чувством какой-то отчужденности. Даже когда ее сынишка Билли пролил подливку на рубашку, она всего лишь спокойно улыбнулась.

Она с интересом наблюдала за Крайерами. Она училась в Оксфорде в одно время с Дики. Она помнила, с какой радостью он воспринимал свои победы на дискуссии в ораторском обществе и как он пытался волочиться за ней в тот день, когда синие одержали победу в крикетном матче. Один из самых способных из всего яркого набора в Байлиол-колледже, он стал главой немецкого отдела, хотя первым кандидатом был Бернард Сэмсон, и ходили разговоры, что по прошествии времени Дики получит работу в Европе. И теперь она пыталась прикинуть, не хочет ли Сайлес Гонт дать ей понять, что и Крайер имеет отношение к ее тайнам. Она надеялась, что нет, ибо и без того слишком много людей знали о них, а если еще и Дики в курсе дела, в то время как Бернард ничего не знает, это, с ее точки зрения, просто нетерпимо. Дики заметил, что она поглядывает на него, и одарил ее той застенчивой улыбкой, которая неотразимо, как он установил, действовала на девушек в Оксфорде.

Она поглядывала и на Тессу. Ее мужа Джорджа Косински тут не было. Что было типично для Сайлеса: его опыт и интуиция позволили предположить, что Тесса имеет какое-то отношение к тому телефонному звонку, и он дал себе труд пригласить ее на тот случай, если ему понадобится узнать что-то большее.

Когда после ленча Сайлес повлек за собой мужчин в бильярдную, где их уже ждал набор сигар и бренди, Фиона отвела Билли и Салли наверх: им предстояло заняться уроками.

— Мамочка, могут ли в високосные годы женщины просить мужчин жениться на них? — спросила Салли.

— Не думаю, — сказала Фиона.

— А моя учительница говорит, что могут, — обрадовалась Салли, и Фиона поняла, что попалась в одну из тех ловушек, которые Салли с удовольствием подстраивала ей.

— Учительница, без сомнения, права, — сказала она.

— Это была мисс Дженкинс, — уточнила Салли. — А папа говорит, что она дура.

— Может, ты не так поняла папины слова.

— Я тоже там был, — присоединился к разговору Билли. — Он в самом деле сказал, что мисс Дженкинс полная дура. Когда она потребовала от него, чтобы он не ставил нашу машину на место для автомобиля директора.