Книга Шпионское грузило, страница 65 – Лен Дейтон

— Кто нес вахту?

— Вернер Фолькман.

— Немецкий приятель Бернарда?

— Да, он.

— Отлично. Все складывается как нельзя лучше.

— Что значит складывается?

— Вам придется взять копию этого перехвата и передать его Прайс-Хьюджу.

— Передать Мартину?

— Именно это я и говорю. Будьте внимательны. Я запишу все свои слова.

Она отпила еще шампанского.

— Вы же знаете, что произойдет?

— Изложите мне, что произойдет, Фиона.

— Москва тут же сообщит Карлсхорсту о происшедшем, они очень ревностно следят за военными передатчиками. Какого бы уровня секретности она ни была, они тут же перешлют перехваченный текст во все командные пункты и все поменяют.

— Да, они поменяют все коды и шифры. Нам придется смириться с этим, — сказал Брет.

— Я не эксперт по передаче сигналов, — произнесла Фиона. — Но неужели они трижды и четырежды на неделе будут менять все коды и шифры? Им придется менять всю систему.

— Кто бы ни давал распоряжение, он должен знать, что последует, — сказал Брет, которого не интересовало ничто, кроме его собственных планов.

— К чему все это может привести?

— Я собираюсь сделать из вас звезду, — сказал Брет. — Я собираюсь добиться того, чтобы Советы осыпали вас звездной пылью и начали воспринимать вас как свою самую большую удачу.

— Мне это не нравится, Брет.

Она предполагала, что он спросит ее почему, но он отмел ее возражения взмахом руки.

— Мне пришлось получить одобрение ГД, Фиона. Это большой шаг с его стороны, который доказывает, что старик полностью убежден.

— А не делает ли НАТО ошибки? Москва может поменять все. Буквально все.

— Вопрос о том, чтобы доверить НАТО наши секреты, не стоит, — сказал Брет. — Вы знаете, какое мы приняли решение.

— Да, знаю. — Она уже было собралась сообщить ему о своем решении уйти, как на лестнице раздался звук тяжелых шагов и появился Кесслер, самолично доставивший им суфле. Оно имело более чем величественный вид — огромный желтый купол, увенчанный взбитыми белками и осыпанный крапинками коричневатого сыра.

Фиона стала издавать восторженные «ахи» и «охи», которые и преполагал услышать Кесслер, а Брет на немецком с запинками принес свои поздравления. Кесслер раскладывал им по тарелкам суфле, украшая его салатом, предлагая хлеб с маслом и неторопливо наливая им бокалы, пока Фиона с трудом сдерживала желание зарыдать.

Как только старик покинул их, она сделала еще одну попытку.

— Я обдумала всю операцию целиком, обдумала глубоко и очень дотошно.

— И теперь вы хотите унести из нее ноги? — Он посмотрел на нее и кивнул, попробовав суфле, которое держал на ложечке. — То, что надо. Убедитесь — внутри мягкое, но не сырое.

Она не знала, как ей реагировать.

— Да, хочу, Брет. Как вы догадались?

— Я слишком хорошо вас знаю, Фиона. Порой мне кажется, что я понимаю вас даже лучше, чем ваш муж.

Отпив глоток вина, она нервно кивнула, но не ответила. Брет всегда намекал, что прекрасно понимает ее: таков был стиль, в котором каждый толковый руководитель предпочитал общаться со своим агентом.

Она-то видела все и с другой стороны, так что она знала, как все делается. Ей нужно было выпить, и она жадно опустошила свой бокал с шампанским.

Брет взял его, чтобы снова наполнить. Он осторожно вынул бутылку из ведерка, чтобы дать стечь воде. Затем аккуратно наклонил ее, чтобы пены было не слишком много.