Книга Шпионское грузило, страница 63 – Лен Дейтон

Официант помог ей избавиться от верхней одежды, налил бокал шампанского и принес меню.

— Проблем не было, — сказала Фиона. — Бернард с отцом отправились на какой-то прием.

— Я слышал, что тут хорошо готовят оленину, — сказал Брет, разглядывая меню.

— Терпеть не могу оленину, — с удивившим ее саму неприятием сказала Фиона. Она отпила шампанского. — В сущности, я не очень голодна.

— Кесслер пообещал сделать для нас сырное суфле.

— Звучит восхитительно.

— И для начала немного вестфальской ветчины? — Дождавшись встречи с ней, он положил меню и снял очки в изящной оправе, помогавшие ему при чтении. Из тщеславия он не носил их постоянно, но его попытка обзавестись контактными линзами ничем не закончилась.

— Отлично. — Ни одного из них не интересовало меню, чтобы внимательно изучать его. Оно было просто предлогом, подумала Фиона. Бернард же не мог спокойно чувствовать себя в ресторане, пока подробно, до деталей не расспросит официанта о качестве кухни. И что было хуже всего, он все время пытался убедить Фиону попробовать такие блюда, как копченые яйца, язык или — не это ли блюдо он любил больше всего? — Marinierter Herring, маринованную сельдь.

— Как вам нравится Берлин? — спросил Брет.

— Когда рядом со мной Бернард, он предстал каким-то другим.

— Конечно. Его мать отправилась в Англию присмотреть за детьми?

— Это очень любезно с ее стороны, но мне ужасно их не хватает, — сказала она. Перед ними появилось блюдо: ветчина с гарниром из томатов и патиссонов, и официант изысканным жестом предложил им на выбор несколько видов хлеба и три сорта горчицы. Когда он ушел, она сказала: — От всего сердца надеюсь, что стану неплохой домохозяйкой. — Она намазала масло на ломтик черного хлеба, в то же время наблюдая за реакцией Брета. Ровно неделю назад она решила, что у нее не хватит сил и способностей участвовать в этом сумасшедшем проекте бегства в объятия КГБ, чтобы стать супершпионкой.

Жизнь сделалась для Фионы слишком сложной. Тайные встречи с Мартином Эоаном Прайс-Хьюджем были не столь утомительны. Она была, в его представлении, глубоко законспирирована: встречались они редко. Задание позволило ей не сомневаться, что она служит своей стране, тем более что департамент требовал от нее очень мало или почти ничего. Затем стараниями Брета Ранселера над ней разорвалась бомба, и премьер-министр обратился к ГД с предложением отправить кого-нибудь на долговременное оседание в высших эшелонах вражеской разведывательной службы. Конечно, она не могла полностью отбросить мысль, что и Брет приложил руку к развитию событий, особенно когда она убедилась, как вырос его престиж — да и самооценка, — после того как ему было поручено руководство ее миссией.

Может, она и смогла бы сохранить в тайне встречи с Мартином и Бретом, тем более что поначалу Брет с таким пониманием и сочувствием относился к испытываемому ею напряжению. Но совершенно неожиданным coup de foudre^[3], окончательно лишившим ее сил, была случайная встреча с Гарри Кеннеди, которая и стала последней соломинкой. И если встречи с Мартином и Бретом приходилось сводить к минимуму, если порой приходилось отменять их короткими сообщениями без уточнения причин, встречи с Гарри носили совершенно иной характер. Порой она до боли ощущала желание видеть его. В те дни, когда предстояло свидание, она буквально зацикливалась на нем и не могла думать ни о чем ином. Просто потрясающе, что никто — ни Бернард, ни Брет, ни ее сестра Тесса — не замечал, в каком взбудораженном состоянии она находилась. Но всему должен быть положен конец. Больше не будет ни Мартина, ни Брета, ни даже Гарри. Она приняла решение уйти из департамента. Пусть Брет лишь попробует противостоять ее желанию обрести свободу, она все равно добьется своего. От отца она унаследовала достаточно денег, чтобы позволить себе послать всех к черту. Брет будет протестовать, скулить и, не исключено, даже плакать, но у нее есть только одна жизнь, и она вправе распоряжаться ею по своему усмотрению.